Цикл мистических рассказов о себе, собственном похудении и сопутствующих испытаниях на этом нелегком пути. Чистая правда.
После того, как я завершила карьеру олимпийской чемпионки по лесному бегу, Родина послала нас. Прямо в один сибирский зажиточный город. Служить отцу, а мне - учиться. Школа была в центре. В школе были они. Сейчас это называется модным словом буллинг. Отличницы в принципе противные, но не до такой же степени, чтобы издеваться надо мной в туалете. Похудовище встречало меня из школы с приторной улыбочкой и протягивало мне хлеб, обильно смазанный сладким плавленым сыром, печенье "Сахарное", и открывало банку сгущенки. Сгущенка у нас водилась - паек. Садилось напротив меня, подпирало скрюченной лапой свою страшную морду и с нескрываемым одобрением смотрело, как я намазываю сыром третий бутерброд. Странно, сожрать столько гидрогенизированного жира из печенья и не умереть от страшных болезней, как мне это удалось?
Это в 14. А в мои 15 мы все нечаянно похудели. Мама могла демонстрировать бикини на подиуме и собирать чемодан в Париж, отец мог победить в "Менс Физик" и укатить в Америку, я росла вверх и ничего не понимала, а брат пошел в третий класс в совершенно новой, незнакомой стране. Ели мы одну траву с пыльного участка, который спасал от голода, продуцируя весеннюю зелень на апрельской, нещадной жаре и делал вид, что он - загородная дача. Кроме грядок и черной пыли на нем не было ничего. А нет, была редиска. С тех пор я ненавижу окрошку. Странно, что у нас не было сушек с зеленью, видать с мукой было не очень.
Теперь я знаю, что это отличный способ похудеть - устроить в стране переворот и взять курс на демократию.
В 26 меня вдруг стало очень много. До неприличия. Похудовище вальяжно лежало на диване и с упоительным счастьем разглядывало мои свисающие над джинсами бока. "Я не толстая, а нормальная", - думала я и засовывала розовую попку младенца под струю холодной воды, чтобы смыть завтрак. Зато вырос под два метра и любит плавать. Думать о себе мне было некогда. И зря. Когда я пришла к врачу на очередной осмотр после родов, та изумленно посмотрела на мое еле вошедшее в дверь тело , взяла меня за жирный трясущийся живот и сказала: "Это что такое? Что это за брюхо?" Во взгляде ее читалось столько превосходства и изумления с ноткой злорадства, что я покрылась испариной от осознания масштабов катастрофы. До родов я была меньше на 25 килограммов.
Дома меня ждали. Командировка главы семейства на месяц и мое щекастое полугодовалое чудо. Я была расстроена. Догадывалась, конечно, что полновата, но не думала, что жир так быстро сможет меня обрюхатить. Спор стоил 3 тысячи рублей, как сейчас помню. Время - месяц командировки. Цифра - 10 килограммов. Меня страшили не 3 тысячи, а слава. Слава безвольной, слабой, полной и некрасивой молодой женщины, которая махнула на себя рукой, успокоилась и протухла. Красота моя была сожрана. Блестящая, лоснящаяся шерсть Похудовища так и выпучивала передо мной этот факт.
Сколько нас таких? Родила, значит все? Дело сделано, домашняя курица с цыплятами? Толстая квочка вместо звонкой девчонки? Уютная яжемать? Он от меня никуда не денется?
"Здравствуйте, это шейпинг-клуб? Я хочу записаться."
Похудовище оскалилось и его зловещий, жуткий рык сыграл на моей коже в игру "Поставь волосы дыбом". Противное, тошнотворное чувство опасности шевельнулось в моей гортани. Холодея, я медленно оглянулась. Оно стояло в сантиметре от меня. Подернутые ненавистью злобные, черные глаза вперились мне прямо в зрачки, словно оно хотело пролезть через них прямиком в мою голову и начать чавкать моими жирными, вкусными мозгами, поедая одну за другой непонравившиеся ему мысли.
"Здравствуйте! Приходите в понедельник к 17 часам! Будем рады вас видеть!".
#рассказы#прожизнь