Я тогда учился в первом классе. Получил двойку по русскому языку. Сей позорный факт был запечатлён красной цифрой «два» в тетради. Это была трагедия для меня.
Дело в том, что в самом начале учёбы я заболел двусторонним воспалением лёгких, лежал в больнице, таким образом пропустил много интересного в школе. В частности, «Звёздочку» — свидетельство принятия меня в октябрята мне принесли прямо в больницу. Но главное, я пропустил полмесяца занятий, и нужно было нагонять, что оказалось непростым делом, особенно когда учебная жизнь только начинается.
Первые недели после больницы оказались трудными, с множеством «троек» и редких «двоек», что огорчало меня и родителей, особенно маму.
И вот когда жизнь уже наладилась, наверсталось, в середине учебного года я отхватил двойку.
Мне очень не хотелось огорчать маму, и я решил как-то изолировать её от этой двойки. А что было делать, не сразу понял, опыта в этой области явно не хватало. И я не нашел ничего лучшего, как просто спрятать тетрадь. Здесь тоже особой фантазией я не обладал, поэтому долго думал. А когда заслышались шаги родителей, возвращавшихся с работы, я запаниковал. И просто приподнял стоящую на столе швейную машинку и сунул под нее свидетельство моего позора и источник огорчения для мамы.
Всё прошло замечательно. В школе сказал, что тетрадку потерял. Ничего страшного, не расстреляли. Жизнь пошла своим чередом, но сказывалась моя непоследовательность, замешанная на нерешительности. Тетрадка под машинкой, а уничтожить её почему-то рука не поднималась, а когда вроде поднималась, то акт уничтожения я откладывал. Вспомню о ней — опять совесть гложет, а потом снова надолго забуду. А ведь грех душу отравляет. Чем дальше, тем больше. Он как вино, чем старее, тем «ценнее». В моём понимании данной «ценности» получалось, что если обнаружится греховная тетрадь, да еще с давней датой, то… Не знаю, что было бы, но, думалось, что ничего хорошего.
Эта неопределённость продолжалась несколько месяцев. Но ведь начинающий жить не сразу понимает, что если вопрос касается греха, то надо или сразу покаяться, или сразу забыть.
И вот однажды воскресным утром…
Я спал в эту ночь с папой, а мама с моей маленькой сестрёнкой, видимо, так нужно было. Воскресенье, поэтому все спали дольше, чем обычно. Вдруг открываю глаза, вижу, мама приближается с большой хворостиной в руке. И странно улыбается. Я понял, что это конец, тетрадка обнаружена, и дальше будет экзекуция за грех, наказание розгами, а потом казнь. За враньё.
Сердце застучало очень громко. Я зажмурился и нырнул под одеяло…
Слышу, удары хлыста по одеялу и папин и мамин смех. Выныриваю. Мама слабенько шлёпает по одеялу и приговаривает: «Верба хлёст, бей до слёз!»
Я понял, что это какая-то игра, и ничего страшного, а наоборот. Выскочил из-под одеяла, побежал в комнату, где стояла машинка с прячущейся под ней страшной тетрадкой. Вынул тетрадку, засунул в трусы, выскочил во двор, побежал в туалет, что снаружи выглядело вполне естественно. Забежал, закрылся, вынул компромат и бросил его в темный зев.
Так началось первое осознанное в моей жизни Вербное воскресенье, которое в народе называют Вербохлёстом. Считается, что если в этот день человека похлестать веткой вербы, то… всё будет хорошо.