Тихоновна
Я счастлива, что у мамы была такая подруга – она была и у всех нас. Мы называли ее семью «наша свободненская родня». С ними всегда было легко и весело. Наверное, более доброго человека я не встречала. Удивительно красивая внешне и богатая внутренней красотой. Сколько себя помню, мы ходили друг к другу в гости, дружили с ее дочерьми Людой и Олей. Мама Галины Тихоновны, Варвара Андреевна, та еще юмористка, на вопрос соседки, кто это к ней так часто заходит (про нашу маму), серьезно ответила: «ДочкА от першого чоловика» (первого мужа). И правильно, чего любопытничать)))
После парадов 1 мая и 7 ноября заходили поздравить Варвару Андреевну, она приглашала нас «на чай», а чай «по-харитоновски» – это наготовлено на роту и чтобы еле встать потом из-за стола. Своя сладенькая наливочка и после первой – «чтобы на одной нози не стрыбать» (на одной ноге не прыгать). А Тихоновна по-доброму приговаривает: «Наедайтесь, наедайтесь»...
Уж с чувством юмора у всех поколений Огиенко-Харитоновых-и-потомков было всегда нормально. Когда Тихоновне исполнился 81 год, она говорила, что ей стукнуло 18. Потом было 28, 38, 48, 58...
Год, который я прожила в Свободном уже без мамы, – с августа 82-го по ноябрь 83-го. Брат Витя работал на железной дороге и был все время в разъездах, а я зачем-то должна была поехать в Благовещенск. Брат сказал сесть в вагон к его другу – рыжему Толяну – на поезд, который идет в 03 ночи, чтобы с комфортом выспаться. Перед поездкой вечером я поставила на самый маленький газ огромную кастрюлю и сунула в нее курицу. (Брат должен был приехать днем). И слегка заснула. Едва не проспав, не вспомнила про курицу, а побежала на полустанок 501-й, бросив ключ в почтовый ящик, благополучно села к Рыжему в вагон – и тут вспомнила! Ехать было что-то около 4-х часов. Никакой речи о сне уже не было, всю дорогу я переживала. Рассказала Толяну.
Как только мы прибыли, он показал мне какую-то прижелезнодорожную контору, где должен быть телефон. Я попросила сделать звонок в Свободный и позвонила Тихоновне (41-36, до сих пор помню!), рассказала ситуацию. Когда я положила трубку и подняла глаза на коллектив, увидела оцепеневших тетушек. Они участливо сказали: ну перезвоните, как там? А я ответила, что теперь я совершенно спокойна, потому что ручаюсь за человека – она все сделает. Тихоновна взяла мужа, Николая Григорьевича (фронтовика), и они вместе пошли проворачивать операцию – отгибать дверцу почтового ящика, чтобы взять ключ и войти в квартиру. Слава богу, все было хорошо. Курица выкипела почти до дна, оставалось сантиметров 5 бульона. Назавтра Вите достался холодец, он сказал, что никогда не ел такую вкусную, нежную курицу с таявшими во рту косточками. Я, вернувшись домой к вечеру, не то что есть, смотреть на нее не смогла.
Самые ценные воспоминания не в фактах, а в общих эмоциях. Помню, как мы ездили с Галиной Тихоновной за грибами. Вез нас на мотоцикле с коляской Николай Григорьевич. В тот год грибов была прорва. Мы десантировались возле какой-то сопочки и пошли с Тихоновной вверх. Особый сосново-травяной воздух, красивый лес, ощущение единения с природой… Снизу хорошо просматривались волнушки, рыжики и грузди. Но чем выше мы забирались, тем больше было груздей. Приходилось выкладывать менее ценные грибы и брать крепенькие белые груздочки. Тогда мы привезли домой просто невероятное их количество и часто вспоминали об этой поездке. Я теперь умею солить грузди.
Когда племянник Игорь чуть подрос, было ему лет пять, я приезжала в Свободный и ходила с ним в парк. А на дороге к парку как раз и стоит дом Тихоновны. На обратном пути она увидела нас с балкона и пригласила зайти. Оказавшись в ее квартире, мы немедленно были посажены за стол, который со скоростью света начал наполняться снедью. Тихоновна носилась от него к кухне и обратно, подкладывая Игорю кусочки, уверяя, что в бульончике много экстрактивных веществ, а к блинам обязательна сметанка, и побольше. Когда Галина Тихоновна заложила очередной вираж на кухню, наблюдательный племянник сказал: «Правда же, Тихоновна добрая».
В 2008-м мы с дочкой приехали в Свободный и не застали там Тихоновну. Она отважно отправилась в Комсомольск-на-Амуре к дочери Люде и внучкам. Мы не совпали буквально на день. Когда я позвонила ей уже из Владивостока, она пообещала, что «дождется нас», и обещание сдержала. В 2011 мы встретились.
Мы пошли в гости к ней с моей подругой Ирой. Галина Тихоновна рассказывала нам о своей жизни: о работе, о родных, о дружбе с мамой, о рождении дочек, о переезде в Урушу и о возвращении обратно…
А вообще-то в паспорте у нее было написано Анна. Они приехали с Украины, и на вопрос об имени дочери Варвара Андреевна ответила – Ганна с украинским «г». Галина – это Ганна.
Но поскольку такого имени сотрудники, ответственные за запись в паспорте, не знали, написали – Анна.