Галицкие украинофилы начиная с 1899 года стали употреблять названия «Украина», «украинский» вместо названий «Малая Русь», «малорусский». Эти названия они употребляют также в таких комбинациях: «Галицкая Украина» или «Галицкая Русь-Украина» вместо «Галицкая Русь»; «Угорская Украина» и «Угорская Русь-Украина» вместо «Угорская Русь»; есть и такие, которые пишут «Американская Русь-Украина», обозначая этим названием колонии русских переселенцев в Америке. Термин «украинский» употребляется вместо термина «малорусский» или обычного в Галицкой Руси слова «русский», причем некоторые пишут «украинсько-руський», другие «украиньско-руский», а третьи «русько-украинский» или «руско-украинский». Цель употребления этих терминов – желание в самом имени отделиться от общности с Русью, с русским народом. Более завзятые галицкие «украинцы» называют даже униатскую церковь «украинскою».
Известный польский ученый, профессор Берлинского университета, доктор Александр Брикнер (Brückner) напечатал в 1902 году в фельетоне львовской газеты «Słowo Polskie» рассуждение «О давности и значении польского языка». В фельетоне, напечатанном в номере 522 названной газеты от 16 (29) октября 1902 года, профессор А. Брикнер коснулся также влияния польского языка на малорусское наречие и сказал между прочим:
«Сильнее всего отразилось влияние польского языка на малорусский язык. Я употребил термин «малорусский», так как это единственный термин исторический, освященный веками и историей, от которого, однако, наши русины (галицкие «украинцы» – Прим. автора сей заметки) совершенно отказались.
Наши русины-галичане, не знаю каким чудом, превратились в «украинцев». Я с удивлением читал и глазам своим не верил, что на прошлой неделе «украинская молодежь» была у ректора Львовского университета.
Каким чудом была эта «украинская молодежь»? Так же само, таким самым фантастическим правом, она могла бы назвать себя волынской, польской, подольской, казацкой, гайдамацкой и т.д. Всех этих терминов не знает никакая история – но было бы больше основания употреблять их, чем этот свеженький, менее всего исторический и более всего самовольный: украинский.
Ввиду этого я не могу употреблять термина «украинский», так как собственный термин, ибо равно научный, как и исторический, есть (с XIV века и от самого Богдана Хмельницкого) термин «малорусский», рядом с которым, краткости ради, здесь, во Львове, где нет россиян, подобает употреблять также сокращение «русский». Таким образом, у ректора была молодежь «малорусская»».
Указав на влияние польского языка на малорусское наречие вследствие высшести польской науки, профессор Брикнер определил следующим образом термин «русский».
«Если бы кто заметил, что малорусский язык не мог иначе развиваться ввиду тогдашних государственных отношений и что это еще не доказывает влияния одной польской культуры, что она была навязана, то легко указать на обстоятельство, что почти то же самое можно сказать и по отношению к языку великорусскому, российскому, или русскому, как его, по крайней мере в науке, правильно называть следует».
Термин «украинский» вместо «малорусский» не был в Галицкой Руси известен до 1863 года. Его принес к нам польский повстанец Павлин Стахурский-Свенцицкий (Павло Свiй), получивший от тогдашнего наместника Галичины, графа Агенора Голуховского, место преподавателя малорусского языка в академической гимназии во Львове. Этот Стахурский-Свенцицкий усердно распространял среди галицко-русской молодежи украинофильский сепаратизм и фонетическое правописание и пытался ввести употребление латинских букв вместо русских. Эту пропаганду вел Стахурский-Свенцицкий не только во время преподавания в гимназии, но и в издаваемом им журнале «Siolo», в заголовке которого значилось, что он «poświęcony rzeczom ludowym ukraińsko-ruskim» ["посвящается вещам народным украинско-русским"]. Таким образом, Стахурский-Свенцицкий первый в Галицкой Руси употребил термин «украинско-русский»*, ввиду чего он, польский революционер, является духовным отцом нынешних галицких «украинцев».
Слово «Украина» происходит от слова «окраина», означающего землю, лежащую на краю. В таком смысле употребляет слово «окраина» или «украина» и галицко-русский народ. «Недалека окраина» или «далека окраина», говорят наши крестьяне об отдаленной или близкой окрестности. В таком же значении слово «окраина» употребляется и в литературном языке; кроме этого значения, слово «окраина» обозначает земли, лежащие на границах Русского государства в противоположности их к срединным землям или губерниям. Таким образом, слово «окраина» и прилагательное «окраинный» имеют значение географическое, а не национальное или этнографическое. В таком значении слово «Украина» употреблялось и со времен Польши, ибо южнорусские земли лежали на восточном краю границ польской державы. Подобно тому как поляк Стахурский-Свенцицкий ввел в Галицкой Руси в употребление слово «украинский», слово «Украина» было введено поляками после захвата Польшей южнорусских земель. Об этом пишет такой авторитет, как П. А. Кулиш, следующее (см. журнал «Киевская старина» за 1899 год):
«Слово «Русь» принесли нам варяги. Слово «росс», а за ним и «Россия», пошло меж нами от греков. Велику и Малу Россию знали еще до татарского лихолетия, и один из наших князей подписался князем «малороссийским». В XVI столетии венецианец Контарини, идучи через наш край из Луцка в Киев, звал его Russia Bassa, и в XVI столетии восточный (цареградский) патриарх издал середь нас грамоту, зовучи наш край Малою Россиею. Назви «Русь» никто од нас не однимав, навить и лях; вин перевертнив наших титуловав з початку и до кинця «Русью». Ми, одни ми, покинули, чи занедбали свою предкивску назву. Поутикавши од Хмельничан в Харкивщину, Воронижчину и т. д., величали ми себе татарскою назвою «козаки», а свий край и в нових слободах и в давних займищах звали польским словом Ukraine. И плакали над сим словом, неначе в приказцi Бог над раком. Тепер ми бачим, що с давних давен були родними з Русью московскою и вирою, и мовою. Разлучив нас з ними лях, кохаючись в козаках поти, поки они его не спалили и не ризали».
Кажется, что не надо уже больше доказательств безосновательности и бессмысленности употребления терминов «Украина», «украинский».
О. А. Мончаловский.
* – Иван Франко: "Сколько знаем, собственно Свенцицкому принадлежит первому термин «украинско-русский» // Скільки знаємо, власне Свєнціцькому належить першому термін «українсько-руський»". Франко І. Зібрання творів у п’ятдесяти томах. – Київ: Наукова думка, 1984. – Т. 41. – С. 320.
Пантелеймон Кулиш, один из создателей фонетической малороссийской азбуки, в частном письме за 13 мая 1888 г. писал:
«…Слово «Русь» принесли нам неведомые до сих пор варяги. Слово «росс», а за ним и «Россия», пошло меж нами от греков. Великую и Малую Россию знали еще до татарского лихолетья, и один из наших князей подписался князем «малороссийским» [последний Галицко-Волынский князь Юрий II Болеслав Тройденович (1323-1340) «Божьей милостью природный князь Малой Руси» – «Dei gratia natus dux minoris Russiae»]. В XVI столетии венецианец Контарини, проходя через наш край из Луцка в Киев, называл его Russia Bassa [Нижняя Россия], и в XVI столетии восточный (Константинопольский) патриарх издал среди нас грамоту, называя наш край Малой Россией [Μικρά Ῥωσία]. Названия «Русь» никто от нас не отнимал, даже и поляки; они оборотней наших [русских, подчинившихся полякам] титуловали с начала и до конца «Русью». Москаль величался обладателем всея Руси еще тогда, когда нас ляхи водили за нос и нагибали под свою власть за чуб. Что поляк забрал из земель наших предков во времена Богдана Хмельницкого и Руины [Правобережная Украина], то он до сих пор и зовет Русью, хоть она уже давно обросла польским мясом, та русская кость, которой величались Кисели и прочие. Мы, одни мы покинули, или забросили название своих предков, сбежав от хмельничан в Харьковщину, Воронежчину и т.д., величали мы себя татарским названием «казаки», а свой край и в новых слободах, и в прежних землях звали польским словом Ukraine (что по-российски Украйна) и плакали над этим словом, как в поговорке, Бог над раком. Теперь мы видим, что еще с давних времен мы были родными с Русью Московской и верой, и языком. Поэтому вы и насчитываете нас по московским землям до 40 миллионов. Разлучив нас с ними [с Московской Русью], Поляк имел нас казаками до тех пор, пока они его не спалили и не зарезали. А недопаленного и недорезанного Поляка Москва поймала за чуб правой рукой, держа левой за чуб и Казака. Даже Хохлом нас зовет Москаль за то, что мы взяли себе образ и подобие своего наставника Ляха. За то, что Лях не смог жить с казаком, прозвала его Москва безмозглым. И правда, это были два сумасшедших, которые «землю, текущую молоком и медом», сделали голодной и безлюдной. Посмотрите теперь на Царство Польское: оно золотом сияет; гляньте на эту Малороссию: она, как говорят, «в огороде мак цветет». Обе же эти земли породили таких безмозглых «народных пророков», которые и за это тычут Москалю дули в кармане…»
Опубликовано в журнале "Киевская старина", апрель 1899 г., Киев, Типография Императорского университета св. Владимира.