Исследованная история Дальнего Востока России и смежных зон Азии насчитывает уже свыше миллиона лет, а самым древним памятникам, найденным на этой территории, всего около 200 тысяч лет. И, всё-таки, порой хочется заглянуть в прошлое и увидеть, что было в родном регионе задолго до нашего времени. Что за люди жили здесь в древности и средневековье, чем они занимались, что помешало сформироваться цивилизации — ответы на эти и многие другие вопросы в обстоятельной и откровенной беседе дал корр. ИА PrimaMedia ведущий научный сотрудник института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН Александр Ивлиев.
— Александр Львович, расскажите о том, что привело Вас в историю и археологию? Вы с детства интересовались этими науками?
— Это произошло ещё на рубеже 50-60 годов прошлого века. Тогда я был школьником, а мы с семьёй жили в районе Ботанического сада недалеко от сотрудников дальневосточного филиала академии наук СССР. Среди них был и Эрнст Владимирович Шавкунов — тогда он только начинал свою деятельность на Дальнем Востоке, но у него уже были различные материалы по раскопкам. Мне всегда было интересно посмотреть, как он обращался с находками, что делал с ними — а представьте себе, что всё это происходило прямо возле дома, в котором жили учёные. Я наблюдал эту картину в детстве, и естественно она произвела на меня большое впечатление.
В 1964 году Эрнст Владимирович пригласил меня, тогда 12-летнего школьника, в экспедицию на Шайгинское городище. С той поры, почти каждый год я ездил в экспедиции. Тогда же у меня зародилось твёрдое намерение — поступить в соответствующий университет и связать свою жизнь с археологией.
Шайгинское городище — уникальный памятник культуры чжурчжэней первой трети XIII вв. на территории Приморского края. Городище находится в 70 км к северу от Находки и нескольких км к югу от села Сергеевка Партизанского района. Расположено на одном из южных островов Сихотэ-Алиня.
— А расскажите о том, как прошла эта экспедиция? Запомнилось ли что-то особенно ярко?
— В самой экспедиции мы жили на берегу речки Шайги в палатках. Тогда всё было в новинку — каждый день мы ходили за полтора километра на само Шайгинское городище. Оно находится в распадке между горными хребтами в лесу. Я хорошо помню поросшую дубняком террасу, где велись раскопки. Сам Эрнст Владимирович или его старшие помощники часто снимали ряд земли, а школьники сидели и просматривали эту землю в поисках находок.
Шайгинское городище интересно тем, что там осталось много различных археологических материалов — причём, очень выразительных. Поэтому находки делались практически постоянно. Школьники, как я помню, даже соревновались в том, кто больше найдёт интересных вещиц. Кроме того, Эрнст Владимирович — прекрасный рассказчик, он всегда объяснял глубокий смысл каждой находки, рассказывал о том, как жили люди этого города — всё это, конечно, очень интересно было послушать и посмотреть.
Когда я думаю о первой экспедиции, то сразу вспоминаю мошкару и комаров, присутствие которых очень сказывалось на раскопках — нужно было постоянно устраивать дымокуры (прим. ред. дымокур — дымящий костёр, разведённый для защиты от насекомых), мазаться антикомариными средствами. От этого, кстати, позже пришлось отказаться, потому что однажды средство сильно ударило в лицо — мне пришлось с закрытыми глазами спускаться к ручью в овраге, чтобы отмыться.
Что касается быта, то о нём мы знаем больше всего из раскопок. Так, раскопки буддийских храмов и поселений показали, что в ранние годы в VIII в. бохайцы часто жили в полуземлянках, но в них, по традиции, свойственной жителям южной части Приморья и северо-восточного Китая, иногда устраивались каны — отапливаемые дымом из очага лежанки. Эти каны в Бохае встречаются довольно часто.
К тому же, в IX веке начинают широко использоваться наземные жилища — то есть, дом строился с помощью каркаса из деревянных столбов и перекладин, между которыми из обмазки и прутьев делались глинобитные стены. И интересно, что такие жилища сохранились у народов, населявших Восточную Азию и Дальний Восток вплоть до начала XX века, но, конечно с определёнными изменениями, которые давала цивилизация — например, стеклянными окнами.
Если говорить о хозяйстве, то нужно отметить, что его основу составляло земледелие, а особенно часто — просевное, в качестве основной культуры выращивали разные виды проса. Однако были и другие зерновые: ячмень, пшеница, рис. Кроме того, занимались бохайцы и животноводством, в основе которого было разведение свиней, рогатого скота.
— Расскажите о самых необычных памятниках истории первобытной и средневековой культуры на территории Дальнего Востока, которые удалось найти. О чем они свидетельствовали?
— Сам я не нашел много памятников, но часто участвовал в раскопках. Памятник, который мне самому попался во время археологических разведок — это Константиновские поселение, о котором сейчас уже написана целая книга. Оно находится на правом берегу Раздольной, недалеко от села Константиновка. Река размыла берег, где обнаружили крупные зольные ямы, остатки заброшенных жилищ, фрагменты керамических сосудов, некоторые украшения. Мы раскопали там очень интересное жилище — полуземлянку. Они показали, что это поселение некогда населяли кроуновцы — то есть, носители кроуновской культуры железного века. Потом на их месте появились бохайцы.
Кроуновская культура — археологическая культура Приморского края, времён железного века.
Также мне довелось поработать на раскопках Кокшаровского городища в долине Уссури, где был найден курган — то есть, погребальное сооружение, сложенное из каменных плит, внешне напоминающее приземистую пирамиду. О его назначении сложно судить. Нельзя точно заявить, что он являлся склепом или чем-то в этом роде, поскольку погребальной камеры найдено не было, однако подобные вещи в виде платформ встречались на других могильниках возле столичных городов Бохая. Возможно, это была платформа, на которой совершались церемонии во время погребения, а, может, это было наземное погребение в виде платформы.
Городище Кокшаровское-1 — археологический памятник, средневековое городище, расположенное на правоборежье р. Уссури в 5 км на север от с. Кокшаровка Чугуевского района Приморского края.
В ходе работ на платформе было найдено несколько серебряных сбруйных украшений и большое количество золотых лепесточков — их, скорее всего, нашивали на одежду или головной убор. Значит, этот объект был связан с довольно знатными лицами. Вообще, на этом кургане можно увидеть следы того, что здесь было после того, как Бохай прекратил своё существование. Видимо, существовало какое-то другое локальное государственное образование, а возможно, здесь просто осталось бохайское население, жившее в отдалении от центров цивилизации. Это можно понять, взглянув на черепицу — внешне она похожа на традиционную черепицу Восточной Азии, но на самом деле сделана не по той технологии. В общем, целый ряд признаков показывает, что мы имеем дело с городом, который продолжал своё существование в X-XI вв.
Лично мне всегда было интересно работать на Шайгинском городище — там было много разных открытий. Например, в 1977 году во время раскопок одного из жилищ была найдена большая серебряная пластина, на которой золотом было написано нечто. Попытки прочесть были неудачными.
Оказалось, чтение не удавалось, потому что надпись была сделана чжурчжэньским письмом — это были не китайские иероглифы.
В дальнейшем лингвист, специалист по тунгусо-маньчжурским языкам Александр Михайлович Певнов прочел эту надпись, где было написано "удостоверяется государством", а сверху был скорописный большой знак. Что касается датировки пластины, сначала предположили, что это должно быть время Золотой империи чжурчжэней, но потом, когда я работал на стажировке в Японии, нашел статью, где сообщалось о подобных вещах. В японской летописи было написано, что в 1223 году к берегам Японии, возле Нииагаты прибило обломки судна, на котором были найдены железные доспехи, мечи, луки и, среди прочего, серебряная пластина примерно таких же размеров, на которой была надпись.
Тогда собрали консилиум из японских учёных — никто из них не мог прочесть эту надпись. На всякий случай её записали. Так вот, эта надпись совпала с той надписью, которая была найдена на пайцзе на Шайгинском городище.
Пайцза — вертикальная бирка, металлическая или деревянная пластинка с надписью, выдававшаяся китайскими, чжурчжэньскими, монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями.
Тогда стало ясно, что судно, которое приплыло к берегам Японии в 1223 году, могло попасть туда только из чжурчжэньского государства Восточное Ся — то есть, из того государства, к которому относится Шайгинское городище. Эта пайцза, судя по другим аналогичным находкам и тому, как они читаются — а известны пайцзы Чингисхана, монгольские и китайские, можно сделать вывод, что они были свидетельствами посланника императора. Ему должны были менять лошадей на станции и обращаться с ним, как с самим императором. Именно поэтому наверху был большой знак — это была подпись императора, которая доказывала, что посланник является его доверенным лицом.
— Я читала о том, что вам удалось разобрать надписи на бронзовых изделиях чжурчжэней, что привело к принципиально новым выводам, что государство Восточное Ся занимало большую часть Приморья, хотя раньше считалось, что оно располагалось на юго-востоке Северо-Восточного Китая. Расскажите о том, как это произошло?
— Да, дело было также связано с находками на Шайгинском городище — там были найдены маленькие бронзовые диски, на одной стороне которых была указана серия, а на другой было написано "5 цяней", "10 цяней" и так далее (прим. ред. цянь — мера веса). Позже была найдена железная чашечка от весов, на которой серебром была вычеканена надпись "2-й год эры правления Да-тун", при этом эра правления Да-тун известна в Китае в трёх случаях, но не один из них не подходит для Шайгинского городища.
В Уссурийске, еще в XIX веке, был найден похожий шайгинский бронзовый диск, только очень больших размеров. На нём было вычеканено, что его вес составляет три цзиня и надпись "7-й год эры правления Да-тун". Эрнст Владимирович Шавкунов ещё в 50-х гг. пытался определить, к какому времени принадлежит эта гиря. Он решил, что надписи — это неизвестные девизы правления бохайских правителей.
Девиз правления (няньхао) — символическое выражение, обозначающее период правления царя или императора, по девизам правления велось летоисчисление.
Однако потом диски начали находиться совершенно случайно в различных местах. Тут встал вопрос о том, к какому всё-таки времени они принадлежат — здесь я и обратил внимание на другую находку с той же надписью, а именно — на печать, хранящуюся в музее Арсеньева. Она, по всему своему внешнему виду, просто не могла быть бохайской, так как бохайские печати были другой формы.
Больше всего она походила на печати империи Цзинь, но там просто не было девиза правления "Да-тун". Получалось, что государство Восточное Ся, образованное чжурчжэнями во время монгольского завоевания, должно было иметь два девиза правления — кроме известного по летописям девиза "Тянь-тай" (1215 — 1223 гг.), был и второй девиз правления "Да-тун". Когда в начале 1990-х гг. я был на стажировке в Харбине, обнаружил, что в 80-е годы к такому же выводу пришли китайские ученые.
Это определялось и по распространению печатей с девизами "Да-тун" и "Тянь-тай" на одной и той же территории. И интересно, что вместе годы правления Тянь-тай и Да-тун, которые известны по печатям, образуют те самые 19 лет, которые существовало государство Восточное Ся. Исходя из этого, можно заключить, что мы имеем дело с Восточным Ся на Шайгинском городище. Сейчас это, в принципе, считается неоспоримым историческим фактом.
— А если говорить о раннегосударственных образованиях на Дальнем Востоке, то можно ли выделить общие черты или, напротив — отличия?
— Чаще всего, здесь мы говорим об общей экономической основе этих государственных образований — например, и у бохайцев, и у чжурчжэней это были земледелие и скотоводство. Они в этом плане были оседлыми, в отличие от других завоевателей севера Китая — например, от кочевых скотоводов киданей, которые были не столько развиты в земледелии, как чжурчжэни и бохайцы. Кроме того, основу их языка составлял тунгусо-маньчжурский язык. Бохайцы не дошли до своей письменности, а чжурчжэни её создали, но под влиянием разработанной ранее письменности киданей.
— Что можно сказать об истории взаимоотношения Китая и народов Приморья?
— Китай, начиная с глубокой древности, воспринимал себя как геоцентрическое государство — то есть, он как бы был в центре мира. Недаром он назывался "срединное царство". Все народы благодаря тому, что есть император Китая — он же правитель территории, благостно влияющий на них и просвещающий их, поднимаются, становятся цивилизованными и обретают те добродетели, которые позволяют им считаться развитыми народами. Поэтому другие народы воспринимались Китаем как "шэн" — сырые и "шу" — уже более-менее созревшие. Например, как "шу" в китайских летописях классифицировали чжурчжэней хэсугуань, которые жили в пределах империи киданей, были внесены в податные списки и исправно платили налоги.
Поэтому вся система мироустройства в Восточной Азии воспринималась как система сюзерена и вассальных владений (прим. ред. сюзерен — крупный феодальный правитель, власть которого основана на вассальном подчинении ему более мелких феодалов, получавших от сюзерена право на часть земли в его владениях). Жители соседних государств считались подданными китайского правителя — они должны были регулярно прибывать ко двору и привозить императору дань.
Соответственно, они тоже одаривались подарками, получали титулы и прочее — это было не только в отношении корейского народа, но также и бохайского, и многих других народов, живших севернее Китая — например, киданей и тюрок. Такой картина мироустройства представлялась древним китайцам. На самом деле тут всё зависело от силы того или иного государственного образования.
Сюзерен — тип крупного феодального правителя, власть которого основана на вассальном подчинении ему более мелких феодалов, получавших от сюзерена право на часть земли в его владениях.
Когда образовалась чжурчжэньская империя, дело было уже совсем иное. Связано это было с тем, что хронологически между Бохаем и империей чжурчжэней располагалась империя Ляо (прим. ред. государство киданей). Так вот, кидани завоевали Бохай, до этого совершили походы на земли Центральной Азии, дошли до реки Орхон, подчинили себе много народов и завоевали север Китая. В Китае же в это время пала империя Тан и наступила эпоха политических переворотов, которая называется "Эпоха пяти династий и десяти государств". В эту эпоху за 60 лет на севере страны сменились пять династий, а на юге было образовано десять государств, которые не признавали правителей этих династий — они жили сами по себе, пытались развивать торгово-дипломатические связи — например, с Японией или с киданями.
В общем, конфликт киданей с севером Китая закончился подписанием договора между империей Сун и киданьской империей. В нём правители признавали друг друга братьями — старшим и младшим. За это признание сунский император обязался ежегодно присылать подарки, причем в таких количествах, что по своей сути это была на самом деле чистая дань — тысячи штук шелка, тысячи лян серебра. Это мы можем видеть в захоронениях знатных киданей. Там можно найти изящные серебряные и золотые изделия, фарфоровую и лаковую посуду из Китая и многое другое.
Соответственно, в это время сунский император уже не мог считаться повелителем всего мира — может, он так и называл себя при дворе, но фактически было два государства абсолютно равных. Так продолжалось вплоть до момента, когда чжурчжэни завоевали империю Ляо. Они установили точно такие же отношения с Китаем — тоже даннические, но вскоре приступили к завоеванию всего сунского Китая.
Война эта продолжалась все 30-е и начало 40-вых годов XII века. Чжурчжэни форсировали Янцзы, но удержаться там не смогли. В конце концов, был подписан новый мир в 1141 году, согласно которому граница прошла по реке Хуайхэ. Сунский император признавал на равных чжурчжэньского императора и, опять же, обязался платить огромную дань империи Цзинь. То есть, в это время мироустройство было уже немного другим. Соседи Китая не воспринимались им как вассалы.
Отношения менялись в зависимости от могущества того или иного государства.
— Какие вы видите перспективные территории изучения, где могут быть найдены следы древних людей?
— Поиски самых древних людей во многом связаны с геологией — то есть, со знанием того, как формировался рельеф, как он изменялся. Здесь многое связано с эрозией, которая вызвана реками, колебанием уровня моря и тектоническими изменениями. Поэтому ранний палеолит часто может просто отсутствовать, вследствие разрушения этих памятников за прошедшие тысячелетия. Конечно, следы древних людей можно находить, но во многом это связано со случайностями и разными работами, которые проводятся на территории края.
Что же касается перспективы поиска средневековых памятников — то здесь, я бы сказал, важное значение имеют различные археологические разведки, сейчас очень помогают спутниковые фотографии. Конечно, хозяйственное освоение края также очень влияет на изученность Дальнего Востока, хотя тут не всё так однозначно — с одной стороны, можно найти многие важные памятники, с другой же — очень многие уничтожаются.
— Насколько, вообще, изучен Дальний Восток и непосредственно Приморье с точки зрения древней и средневековой археологии?
— Я бы сказал, что в основном изучены населённые районы Приморья. Там, где идёт хозяйственная деятельность — то есть, на юге Приморья мы имеем довольно много известных археологических памятников. Однако, чем дальше на север, тем меньше мы знаем. Эту территорию нам только предстоит исследовать.
С точки зрения хозяйственного освоения в средневековье, люди в основном селились в местах плодородных, выгодных для хозяйства, поэтому это долины крупных реки — Уссури, её притоки, Раздольная. Кстати, на Приханкайской равнине находят также много ранее не известных памятников, связанных с мохэ.
— Насколько мне известно, вы преподавали раньше в университетах и бывали со студентами на раскопках. По вашим наблюдения, молодежь сейчас тянется к истории родного края?
— Я отошёл от преподавательской деятельности сейчас, но раньше действительно довольно много занимался ею. Студенты у нас регулярно выезжали на археологические практики, в частности некоторые из них отправлялись к нам на раскопки. Это продолжается и сейчас.
Многие из них тянутся к истории, но, конечно, здесь есть свои сложности. Предмет интересный, занимательный, но проблема в том, что молодым людям очень сложно устроиться в жизни, даже когда они действительно хотят заниматься историей и археологией. В институте они не могут сейчас получить должность, которая бы их обеспечивала — а это сильно отвлекает.
— А зачем, вообще, знать историю своей страны и края?
— Когда знаешь историю своего края, у тебя появляется ощущение, что он действительно твой, появляется чувство приобщенности к чему-то большему. Школьники, побывавшие на экскурсиях даже в нашем музее, начинают понимать, какие народы здесь жили, как развивалась кульура, и самое главное, что им это интересно, они действительно начинают тянуться к знаниям — это очень важно. Кроме того, в людях, изучающих историю города, края, страны развивается чувство патриотизма.