Вампир наблюдал. Его неудавшаяся жертва, склонив темноволосую голову, сидела на коленях перед чем-то или перед кем-то будто вкопанная.
А девушка пыталась заглянуть в глаза тетки, может они откроются и она снова расскажет про дар, ведь он так и передан или все-таки передан? Как же схоронить тетку? И что теперь делать со своей должностью горничной? Отправить письмо или приехать к госпоже за расчетом?
Оглядываясь, Мэри ощущала чье-то присутствие рядом. Кто-то враждебный наблюдал за ней даже сквозь плотные гобелены. А потом девушка подумала, что их добротная ткань как раз подойдет, а если снять гардины, то можно из этого всего сделать носилки для тела тетушки.
С трудом сняв гобелены, девушка застыла в немом вопросе: как справиться ей, невысокой и хрупкой, с гардинами и умудриться ничего себе не сломать?
Александрос с полумысли понял в чем состояла трудность и что хотела сделать темноволосая красавица, поэтому когда девушка ушла, вампир, обратившись человеком, снял гардины и аккуратно положил на подоконник.
Когда девушка вернулась с стремянкой, которая чудом оказалась на кухне у тетки, то дневные страхи, что Мэри испытала днем, усилились. И не случайно: гардины лежали на подоконнике и при том слишком ровно, чтобы можно было подумать на случайное падение и хлипкий крепеж на стене. Нет, тут было что-то другое.
Обмотав гардины гобеленами и закрепив все по типу носилок, Мэри, тыльной стороной ладони, вытерла со лба выступившие капельки пота. Затем девушка расстелила второй гобелен рядом с постелью умершей и, взмокнув от телесной и душевной тяжести стащила старуху с постели вниз.
Александрос, вампир, с интересом наблюдал, что будет дальше. Он и не думал уходить. В нем проснулся не то, чтобы охотничий азарт, нет, иное, не знакомое ему чувство.
Надрываясь от усталости, Мэри волокла тело по дощатому полу. Одревеневшие руки покойницы то и дело цеплялись за ножки стульев или стола. Превозмогая тошноту и ужас, девушка временами останавливалась и терпеливо освобождала мебель от мертвых хваток тетушки.
Остановившись у покосившейся двери, ведущей на улицу, Мэри устало прислонилась к косяку, и, вытерла испарину с лица. Надо было закончить начатое до утра.
А вампир любовался тонко сложенной красавицей: ах, какая тонкая нежная кожа, утонченые черты лица, и будь она разрешенной дичью, так бы и съел или обратил. Да и сам Александрос был не дурен собой: черноволосый, темно-карие глаза, немного квадратное лицо.
Продолжая наблюдать за полудичью, стройный и высокий, вампир издали заприметил какое-то движение. А так как развитая мускулатура позволяла Александросу преодолевать большие расстояния, ни в кого не превращаясь, то вампир спрятался за ближайшее дерево, им оказался раскидистый дуб, росший неподалеку от старой осины.
И сейчас, в воздухе, вампир чувствовал сильный страх полудичи, но что это она делала?
Тонкие руки девушки, привыкшие лишь застегивать крючки на туалетах госпожи рыли красную глину. Дождь мешал слезы, губы беззвучно шептали молитвы. Страх подстегивал Мэри сделать все быстро.
Почва расходилась под ногами, некогда модные сапожки залила жидкая глина. Иногда, когда силы покидали ее, Мэри хваталась за старую осину. Несколько раз девушка сама чуть не ушла под, размякшую под дождем, глину вместе с покойницей.
Эти часы показались Мэри длиною в годы. Пред забрезжившим рассветом, девушка повалилась от усталости рядом с свежезасыпанным холмиком, где теперь покоилась ее тетка, сброшенная с гобеленов в глиняную могилу.
Провалившись в сон, Мэри не видела и не ощущала, что за ней присматривают. Она просто очень устала и веки слиплись.
Александрос дождался пока девушка крепче заснет и только тогда взял ее на руки и отнес в дом тетки, все равно дверь была открыта настежь, так что приглашения не требовалось.