В первой части дошли до угла с Большой Бронной. Во второй- до Патриарших прудов.
Вот они.
Вернее- он. Но об этом чуть позже.
Может быть, самое известное место в Москве. После Красной площади.
Почему Патриаршие?
В начале XVII века эту местность выбрал патриарх Гермоген для своей резиденции.
Чем она ему понравилась? Непонятно. Тогда тут болото было. «Козьим» называлось.
Что делали козы на болоте? Тоже непонятно.
Тем не менее, появилась Патриаршая слобода с двумя церквями.
До 30-х годов прошлого века стояли.
Обе к названию имели приставку: «что на Козьем болоте».
Церковь Спиридона Тримифунтского на Козьем болоте.
Вот так выглядела.
В 1930-м начали ломать.
А уже через три года- дом стоял.
Многоквартирный. Для трудящихся. На углу Спиридоновки и Малого Спиридоньевского переулка (№24/1).
На месте Церкви Ермолая Священномученика (патриарха Гермоген в миру носил имя Ермолай)
теперь сквер аллеи архитектора Шехтеля.
Вот так. От болотных коз названия двух переулков остались. Большого и Малого Козихинских. А от церквей- ничего.
В 1680-е годы, при патриархе Иоакиме, болота наконец осушили. Местные речушки перегородили. Образовались три пруда. Рыбу разводили. К патриаршему столу.
- И где же ещё два пруда?- спросит читатель – И где речки?
Речушки в трубы заточили. Два пруда закопали. В начале XIX века.
По другой версии- три пруда свели в один. Хотя Трехпрудный переулок находится несколько в стороне. И своим названием намекает, что и там пруды были.
Как бы то ни было, остался один пруд. Который продолжают уважительно называть во множественном числе. Собственно, Так и положено обращаться к монаршим и патриаршим особам. На Вы.
Берега облагородили каменной облицовкой. Вокруг высадили деревья. Получился бульвар. Для прогулок состоятельных. Которые в округе селиться стали.
Лодочную станцию построили. А зимой- каток. Соревнования проводили. По фигурному катанию. Конькобежному спорту.
В перерывах между соревнованиями на лед выходили простые любители покататься на коньках. Сестры Цветаевы. В Трехпрудном переулке тогда жили. Толстой. Лев Николаевич. С семьей. В «Анне Карениной» Левин Кити здесь искал.
И юные Марина с Анастасией, и седобородый Лев Николаевич «за вход на его заботливо содержимое ледяное поле и за музыку полагалось со своими коньками десять копеек» (Куприн, Юнкера).
Но культовым местом Патрики стали после другого романа. Когда в конце 1970-х опубликовали «Мастера и Маргариту».
«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина»- так начинается роман.
Сейчас район является центром вечерней жизни. Плавно перетекающей в ночную.
А днем по берегам пруда кучкуются вокруг экскурсоводов группки любознательных москвичей и гостей столицы.
Раскрыв рты слушают байки про «нехорошую квартиру», Воланда, про многочисленные места, претендующие на место жительства Маргариты, тяжелую судьбу Булгакова.
Если интересно- присоединяйтесь. А мы пойдем дальше.
Но об этом- в следующей заметке.