Колю Быкова любят все. Он крутит баранку, развозит нас по съемкам – и хотя бы раз выругался, плюнул, отказался таскать штатив. А мы не сахар, среди нас всякое водится; но Коля по-мужицки спокоен и по-сократовски мудр. Дает советы, если спросят, дамам дозволяет плакаться в жилетку. Клад, а не водитель; вот о ком сюжеты надо снимать – а мы между тем тащимся в Госдуму светить на всю страну людей куда менее достойных.
Сегодня прямое включение. Разворачиваем технику на углу гостиницы «Москва». Меня потрясывает: лучше десять сюжетов сделаю, чем раз включусь в кадре – не-на-ви-жу. Размотку проводов, маяту ожидания, взгляды зевак, страх забыть слова. Осветитель лупит лучами по глазам, оператор нудит:
- Марин, вправо шаг… влево полшага… не щурься… Чо-нить скажи в микрофон.
- А чо? – придуриваюсь.
- «Раз-два-три» скажи. И песенку спой.
Ненавижу.
Коля с нами, за ассистента. Подсвечивает мне щеки отражателем, делает моложе. До эфира 15 секунд: с чего начинать-то? Раз-два-три, глумливо подсказывает внутренний голос. В ухе уже звучит подводка ведущей. Цепляю легкую улыбочку, хотя свои слова еще не вспомнила. Да похоже и не вспомню: беда у меня великая.
Сантиметрах в десяти от носа образовалась пчела. Вот негде ей больше летать, как вокруг моего микрофона. Понимаю - рот открывать нельзя, даже губами шевелить опасно. А ведущая тарахтит:
- Сегодня на Охотном ряду с нами работает Марина Туманова…
Я дую на пчелку. Та считает, что ее приглашают сесть на нос, нарезает круги поуже да поближе. Ж-ж-ж-ж…
Делать-то что? Ноги ватные, в ушах гул, перед глазами вращается жирная черная точка.
- Марина, - продолжает студия, - расскажите о позициях фракций по поводу монетизации льгот.
- Ж-ж-ж-ж…
Ну вот и все. С перепугу вспоминаю забытый зачин, только он мне ни к чему: уста разомкнуть смерти подобно.
-Ж-ж-ж-ж… Ззыть!
Промельк пятерни, улетающий из кадра кулак. Выдыхаю от души, открываю рот. Коля Быков, ты – лучший!
Просек водитель, что еще секунда – и репортажу из Думы кирдык. Голой рукой словил пчелку. Погибая, насекомое тяпнуло героя в ладонь, но Коля даже не пикнул. После эфира бросаюсь ему на шею. Мужик с большой буквы.
О подвиге Коли рассказала в редакции всем, включая начальство. Похвалили – и забыли. А в ньюс-руме зашел диспут: кому не слабо прожевать пчелу ради спасения эфира?
Коллеги решили – только за о-очень большую премию. Которую вряд ли дадут. Так что дураков нема - язык жечь почем зря.
Marina Kon