После свадьбы мы с Мишей решили снимать квартиру – хотели жить отдельно, хотя его мама, Валентина Петровна, очень настойчиво предлагала нам поселиться у неё. Я отказалась наотрез: не хватало ещё на двух хозяек кухню делить. Миша меня поддержал, сказал матери, мол, мы молодые, у нас своя жизнь и мы хотим уединения. Та только фыркнула в ответ.
Снимали жильё мы чуть больше года. Потом моя мама неожиданно сообщила, что умерла её престарелая тётка, что жила в далёком сибирском городке, и оставила после себя хорошую трёхкомнатную квартиру. Других наследников не было, потому квадратные метры сразу переходили ей.
- Мы с папой решили эту жилплощадь продать, - говорила мама. – Дадим тебе деньги на полквартиры, остальное ипотекой закроете. Просто там городок маленький, уездный, жильё там недорогое.
- Спасибо, мам! – обрадовалась я. – А то правда надоело уже на съёме жить.
Валентина Петровна, узнав новости, вдруг тоже решила расщедриться и дала недостающую сумму на вторую половину. Мы с Мишей купили небольшую двушку в спальном районе, отпраздновали, принялись за ремонт. По большей части справлялись сами, своими руками, да и мой отец частенько приезжал помогать – а он у меня на все руки мастер. Профессионалов нанимали только тогда, когда сами действительно не могли что-то сделать.
Валентина Петровна тоже нет-нет, да приезжала, но не помогать, а давать советы и ценные указания.
- Почему в такой цвет прихожую покрасили? – недовольно бурчала она, оглядывая свежевыкрашенные стены. – В страшном сне не приснится! Можно было аккуратно обои поклеить. Что вообще за мода такая странная – стены красить?
- Нам такой цвет нравится, - парировала я. – Мы же для себя делаем. Чтоб нам по вкусу было. Нам тут жить, а не вам.
- Ой, что вы там понимаете! – махнула рукой Валентина Петровна. – Молодые ещё! А мать плохого не посоветует. И унитаз плохой купили. Как понять: подвесной? Обычный нужно было брать. И зеркало дурацкое какое-то… На что вам эта подсветка? Только деньги переплатили.
Я просверлила её гневным взглядом, надеясь, что она поймёт всё без слов. Но Валентина Петровна не поняла, напротив: начала причитать ещё больше и ещё неистовее. Любой наш выбор, с её точки зрения, был неправильным, если не сказать – ужасным. Мебель мы купили «дрянную», которая развалится через полгода на щепки, кухонный гарнитур безвкусный, как в деревне, вешалка вообще как из общественного места.
Впрочем, я на её недовольства и советы внимания не обращала, и, что бы она ни говорила, делала всё по-своему. Но однажды всё же не выдержала, сказала мужу:
- Миш, давай кредит возьмём? Отдадим твоей маме её деньги. Она же от нас не отстанет теперь. Всё ей не так, даже плинтуса мы неправильные купили.
- Да отстанет, - поморщился Миша. – Поменьше просто её слушай.
- Я и так мало её слушаю, - невозмутимо ответила я. – А она всё лезет и лезет!
- Вот если она и дальше будет лезть, тогда и подумаем, - сказал Миша. – А пока… Ну подумаешь, ей другие шторы понравились. Ты же всё равно купила те, что тебе нравятся, а не ей. Подуется и перестанет. Она всегда такой была, любительницей командовать и дуться. Я внимания не обращаю, и ты не обращай.
Я обречённо вздохнула. Видимо, придётся мне терпеть навязчивые советы и наглое вмешательство в свою жизнь ещё очень долго.
Ремонт мы закончили через полгода. Валентина Петровна стала частенько забегать к нам «на чай», и с каждым последующим визитом вела себя всё наглее и наглее. В конце концов она начала бесцеремонно указывать мне, как вести хозяйство, причём лезла везде и повсюду: рассказывала, каким порошком нужно стирать постельное бельё, на каком режиме, как правильно гладить и складывать. А если я делала не так, как она говорила, на меня тут же вываливалась тонна ворчливых возмущений.
- Понакупите этих своих гелей и капсул для стирки, - восклицала она. – Непонятно вообще, что это такое! Я тебе говорю, бери порошок! И сантехнику нужно не хлоркой мыть, у тебя так вся эмаль слезет. Содой мой! А влажную уборку каждый день проводить нужно, а не как ты!
Я скрипела зубами, но ничего не отвечала, только Мише жаловалась каждый день. Тот лишь пожимал плечами и говорил неизменное:
- Не обращай внимания.
- Как не обращать? – воскликнула я. – Она за мной по пятам ходит и бубнит! И вообще, она твоим выбором жены крайне недовольна, потому и дала денег, чтобы иметь право сюда приходить и нас ссорить. Я зуб даю, она этого и добивается – чтобы мы скандалили каждый день, а потом окончательно рассорились и подали на развод. Ты что, не видишь этого? Она же каждый день меня до белого каления доводит, а стоит мне хоть слово сказать, как она бежит к тебе жаловаться, какая я у тебя ужасная хамка!
Миша оторвался от экрана смартфона.
- Ты преувеличиваешь.
- Куда там! – проворчала я. – Тут и преувеличивать ничего не нужно! Тут уже преуменьшать впору!
Через неделю я решила устроить нам романтический ужин – очень хотелось просто побыть вдвоём после напряжённой рабочей недели, поговорить, расслабиться. Приготовила нашу любимую пасту в сливочно-грибном соусе, изысканно сервировала стол, зажгла витые ароматические свечи, принарядилась и накрасилась. Довольная, покрутилась перед зеркалом.
У Миши даже глаза загорелись, когда меня увидел. Я только взяла бокал в руку и собиралась сказать, как я его люблю, как в дверь настойчиво позвонили – раз, другой, третий.
Мы недоумённо переглянулись. Часы показывали девять вечера – кто мог прийти в такое время?
На пороге стояла Валентина Петровна. Она нахально, как к себе домой, шагнула в прихожую и принялась раздеваться, попутно оглядывая меня с ног до головы.
- Ты куда так вырядилась? Даже ночные бабочки так не одеваются, - брезгливо поморщилась она. – Позор, да и только.
Я не ответила, только посмотрела на мужа: что он скажет? Миша молчал.
- Я тут у подружки в гостях была, - пояснила свекровь. – Недалеко. Так что переночую у вас. Поздно уже ехать домой, трамваи не ходят. Постелите мне в соседней комнате. – Она ещё раз окинула меня презрительным взглядом. – И сами давайте спать ложитесь, нечего тут шуметь. Я устала и хочу отдохнуть.
- Давайте мы вам такси вызовем, - ни на что не надеясь, предложила я.
- Вот ещё! – возмутилась Валентина Петровна. – Никуда я не поеду на ночь глядя, я тут останусь.
Я скрестила на груди руки, сказала жёстко:
- Я против.
- Мам, давай мы действительно тебе вызовем такси, - наконец заговорил Миша.
Валентина Петровна упёрла руки в боки.
- Значит, так. Я половину этой квартиры оплатила, так что имею полное право сюда приходить, когда мне заблагорассудится. Если бы не я, корячились бы сейчас на ипотеку, так что должны быть мне благодарны, а не на такси меня выпроваживать отсюда.
- Ну хорошо, - протянула я. – Но больше я эти явления спасительницы терпеть не намерена. Вы не забыли, что вторую половину мои родители оплатили? Ещё и папа помогал ремонт делать. Так что я сейчас иду на свою половину, а вы топайте на половину своего сына. Там и разбирайтесь.
Миша растерянно глядел то на меня, то на мать. Я решительно развернулась и ушла в комнату, разложила диван, постелила постель и, сбросив своё «позорное» платье, легла спать.
Через полчаса Миша робко, едва слышно постучал в дверь.
- Ир, можно к тебе? Как ты представляешь, что я с мамой в одной кровати спать буду?
- А что такого? – усмехнулась я. – Боишься, что она тебя за бочок укусит? Нет, со мной нельзя, это моя законная половина. А ты иди на свою и там с мамой разбирайся, кто где спать будет. Я тебе говорила, что она от нас не отстанет, а ты только плечами жал и просил внимания не обращать. Вот теперь сам расхлёбывай.
Миша без слов ретировался. Ещё через полчаса из прихожей донеслась возня. Я прислушалась. Валентина Петровна шуршала курткой, что-то недовольно бормоча, взвизгнули молнии – она застегнула сапоги.
- Она тебя против родной матери настраивает! – намеренно громко, что я услышала, возмутилась свекровь. – Если вы по-хорошему не хотите, тогда деньги возвращайте!
Хлопнула входная дверь – она ушла. Миша вошёл в комнату, присел на край постели.
- Придётся ей возвращать деньги, - грустно сказал он. – Ты была права, она нас в покое не оставит.
Я злорадно ухмыльнулась. В комнате было темно, и разглядеть выражение его лица в слабом свете уличных фонарей я не могла, но была уверена, что оно разочарованно-растерянное.
На следующий день мы, выкроив время, съездили в банк и оформили потребительский кредит. Валентина Петровна, получив обратно всю сумму, долго обижалась на сына, рассказывала всем родственникам, друзьям и знакомым, как она от чистого сердца дала денег на квартиру, а злобная невестка, то бишь, я, даже на порог её не пускает.
- Вот как не смогут долг выплатить, - злорадствовала она, - так ещё прибегут ко мне помощи просить. Уверена. Куда они без моей помощи-то?
Кредит мы выплатили за три года. И как раз тогда тест на беременность внезапно показал две полоски – детей мы с Мишей пока не планировали, но всё же были рады и решили рожать. Моя мама новости о скором пополнении очень обрадовалась, Мишина – не очень.
- Посмотрим, как они с ребёнком справятся без помощи, - говорила она. – Ещё прибегут. Только я им помогать не буду! Как они со мной, так и я с ними! Око за око, как говорится!
Но помощь нам особо и не требовалась. Дочка получилась на удивление спокойным ребёнком – таких ещё называют «подарочными», и возиться с ней было только одно удовольствие.
Когда ей исполнилось два года, я подыскала хороший частный садик, и после периода адаптации вышла на работу.
А свекровь всё ещё ждала, когда же мы приползём на коленях, чтобы молить её о помощи.