Любого оператора дрона всегда ищет другой оператор, сидящий за пультом с противоположной стороны фронта. О нелёгких буднях дроноводов читайте в новом очерке Екатерины Лымаренко.
До войны – 10 минут езды. Так сказал командир, когда я спросила долго ли добираться до их располаги от Донецка? Мы засекли время – хватило 8 минут. То что это уже она – война, стало понятно, когда на перекрестке в нас чуть не въехал танк, потому у танка и войны любая дорога – главная.
От располаги к позициям идти только пешком. Верно же кто-то сказал: «fpv-дроны убили журналистику».
Мерцающие звёзды в вышине, ветер, слегка качающий ветки чего-то цветущего. Трескуче-бурный шум речки. Ухание ночной птицы. Где война? Да вот – половина обрубленного снарядом храма и обугленный трактор – свидетельства того, что мы с операторами БПЛА уже вошли в прифронтовой посёлок. А все эти живописные звуки природы очень мешают «слушать воздух», и засекать приближение дрона. Самое опасное в работе – добраться до позиции и уйти с неё. Линия фронта тут небольшая, противнику отлично известны все подходы, как и нам – их. Поэтому удар – это вопрос щепетильности противника, его желания постоянно висеть над этой дорогой, ему проще бить наобум: недавно в этой местности погибли две мирные жительницы, в другой раз противнику «повезло» – попал по машине операторов, никто не погиб, но были раненые. С ними я и иду на дежурство.
Парни часто укрываются в руинах перекурить: так настаивают Дик с Малым, последний только недавно оправился после того ранения. Это и потому что на дороге долго стоять нежелательно, и потому что РЭБ, который они тащат с собой, очень тяжёлый. Сложнее всего после перекура из укрытия выходить, потому что всё время слышатся звуки, которые могут выдавать подлетевший незаметно БПЛА и готовый нанести удар. Так у них и было в прошлый раз.
Подземная каморка на нуле у операторов очень маленькая, в ней и развернуться негде. Только и помещаются что разнообразные дроны, экраны работы и три бойца: оператор, сапер и «стажёр»— новоприбывший боец, который ещё учится. Пока пересменка, у парней есть время просто пообщаться, без напряженного созерцания экрана. Молодые в основном показывают друг другу мемы и пересказывают последние события, Дик старше всех и постоянно смотрит новости с затопленных посёлков. Голоса дикторов первого канала тут смотрятся особенно эпично. Там у него дом. Теперь думает, куда перевозить семью.
Малому 20 лет, он довольно улыбается, у него жена сразу за ним поехала, как объявили мобилизацию. Так и сказала, кто-то же должен кушать готовить, лечить – если что. Лечить уже приходилось, как вы поняли.
Говорят, для оператора дрона нужен особый склад характера. Драйвовый, дерзкий, в этой работе находят себе не все. Дику ближе сапёрная работа, хотя идеи операторам дронов он подкидывать любит. Например, подсказал Малому идею психологической атаки: даже когда у дрона нет сброса, можно погонять противника по селу – те же не видят, что птица без сюрприза и начинают в панике сбегаться все в одно место, вот тогда можно уже и артиллерией.
Дик с Малым отпускают прошлую смену и остаются здесь на сутки, обратно мы идём с группой других, отстоявших дежурство бойцов. Тут в основном молодежь, еще на драйве.
– Ребят, а почему мы в ту сторону шли с постоянными остановками «слушаем воздух», а сейчас просто так? Не так опасно что ли?
– Опасно, как же.
– А в чём тогда разница?
– В том, что они уже попадали под атаку. А мы пока нет.
*наш проект существует на средства подписчиков, карта для помощи
4276 3801 4149 1378