И Стругацкие и знаменитый китаец схожи.
Все эти авторы тяготели к реалистической фантастике.
Основанной на научных допущениях, которые добавляли в произведение новое измерение, вокруг которого и строился сюжет.
Стругацкие со временем тяготели больше к гуманитарным допущениям.
Новая этика, глобальный социальный эксперимент, исчезновение и деградация мужчин - интересно, как бы этот сюжет прочитался сейчас и говорил бы кто-то о феминизме в работах авторов.
Лю Цысинь работает, добавляя допущения в законы физики, астрономии.
И да, Стругацких Лю Цысинь называет своими любимыми авторами.
Параллельно Стругацким Лю Цысинь как фантаст также отрицает литературу реализма.
Борису Стругацкому, с которым был согласен брат, как и Лю Цысиню принадлежит один и тот же тезис «Зачем нужна другая литература, когда есть фантастика?».
Это не дословная, но достаточно точная фраза отражает позицию и Стругацких и Лю Цысиня.
И в этом, конечно, их ограниченность.
Стругацкие как литераторы гораздо сильнее знаменитого китайца.
И от высказанной догмы про реалистическую литературу они практически отказались.
Последний роман Бориса Натановича можно назвать полностью реалистичным. Фантастическое допущение там оказалось исключительно по инерции. Оно там смотрится вынужденным. И роман уже не про границы фантастичного, а про исследование реального.
Этот роман - разочарование после всех былых надежд. Разочарование разочарований.
Диссидентствующий большую часть своей творческой жизни Борис Натанович досыта наелся той свободы и гласности, что так чаял с 70-х годов.
Наелся, вымазался.
Поэтому образы грязи и различных человеческих испражнений превалируют во всей его книжке, вышедшей в 2003 году.
Лю Цысинь, думаем, пойдёт по схожей тропе.
Следить за этим любопытно. Как авторы веря в идеалы фантастики. В идеалы свободы, разочаровываются и в первом и во втором.
