Васечка был просто счастлив, он каждые выходные собирал теперь уже многодетную семью, и они на машине ездили в новый дом к тестю и теще.
Теща пекла пышки и встречала семейство дочки с объятиями.
Лида быстро привыкла и вполне освоилась. Из тоненькой девочки с грустными глазами она через полгода превратилась в прехорошенькую барышню с бантами и рюшечными платьями.
Они хорошо дружили с Томиными детьми, и уже даже Лида называла бабушку бабушкой, а деда дедушкой.
Летом к ним на дачу приезжала прабабушка Лиды, останавливалась в большом дружном доме, они с Лидочкой, как два воробышка, целыми днями обнимались и прижимались друг к другу.
***
Изменения в муже Тома заметила не сразу, все была занята детьми, своими двойняшками Юлькой и Юркой и... девочкой Лидой пяти лет от роду, которую они с мужем удочерили.
Нет он не изменился... вроде.
Был все так же добр, заботлив, но что-то неуловимое в нем все же появилось.
Тома приглядывалась и прислушивалась, но так и не могла понять, что с ним не так.
Она начала волноваться и все подумывала, что мужа надо уговорить обследоваться.
В голову лезли печальные мысли, и она уже начала подозревать, что Васечка серьезно болен.
Удочеренная девочка совсем не расстраивала Тому, и она, почти забывшая уже свои сомнения по поводу "неродной" крови, вполне справлялась с тремя детьми, нашедшими общий язык и вообще не делившими родителей на "своих" и "чужих" для Лиды.
Гром грянул как раз после Нового года, который они отмечали в большом доме большой семьёй и даже с прабабушкой Лиды.
Было весело, шумно и вкусно.
Вот только Васечка был какой-то грустный и все вздыхал и вздыхал.
После того как закончились зимние праздники, а жизнь потекла своим чередом, Тома твердо решила поговорить с мужем.
Как-то, когда они были дома одни, Тома, собравшись с духом и утвердившись голосом и духом, потребовала:
"Вася, я требую объяснений, что с тобой происходит! Если что-то серьезное, надо начинать лечение и обследование как можно раньше!"
Вася вздрогнул и съежился было до состояния маленького неприметного Васечки, но... потом выдохнул, и у них состоялся р а з г о в о р.
Разговор совершенно расстроил Тому...
Хотя нет, не так...
Тома, ожидавшая чего угодно, только не этого, была просто раздавлена.
Васечка, ее любящий и заботливый муж, долго отнекивался и наконец...
Наконец, собравшись с духом, признался:
"Я влюбился, Тома, я не знаю, как это произошло, но я вдруг понял, что любил тебя не той любовью, а больше дружеской, товарищеской, а сейчас я понял, что ко мне пришла настоящая взрослая любовь".
---
( Видимо та самая, которая называется страстью , это когда чувства не сверху вниз снисходят от сердца и головы , а буйно растут от "корней" вверх снося все на своем пути 🙄 )
----
Тома присела на стул: "Как же так? А я? Ты подумал обо мне? Зачем было обнадёживать ещё ребенка, ведь я просила не делать этого, что теперь будет, как я одна с тремя детьми?"
Васечка закрыл руками глаза, он хотел спрятаться, провалиться сквозь землю: "Тома, я буду платить алименты и приезжать к детям и помогать по-прежнему, но я хочу уйти к любимой женщине".
Тома просто онемела...
Она тут же вспомнила их соседку , вечно одетую в столетней давности пальто, бегающую с одной работы на другую, чтоб прокормить и одеть своих пятерых детей, прижитых от трёх разных мужей.
Дети, какие-то неухоженные и недолюбленные, росли у нее сами по себе, как трава , пока мамка решала вопросы с тремя неизвестными : "как прокормить?", " как одеть?" ," и как выспаться?"
К горлу подкатил ком и застрял перекрыв дыхание, к тому же некстати вспомнился старый байковый халатик, застиранный и местами выгоревший который лежал в дальнем углу шкафа и все никак не решался перейти в разряд тряпок.
Она невольно глянула в зеркало, заглядывавшее из коридора как любопытный зевака. В зеркале она была все той же Томой, которую Васечка называл "самой любимой в мире женщиной", а оказалось, в этом мире есть ещё одна "самая любимая" с правильной Васечкиной любовью.
С улицы неожиданно прибежали дети, возвестив об этом громким звонком , Вася открыл дверь , через Васино плечо соседка крикнула , что она со своими ребятами ушла домой поэтому и Томиных проводила .
Тома промолчала не в силах преодолеть застрявший "ком ", Вася поблагодарил и запер дверь .
Дети разделись и, вбежав в кухню, все обняли Тому.
Последняя вбежала и прижалась Лида, обняла Тому за колени и положила свою голову со смятыми шапкой бантиками и прилипшей челкой на обнятые колени .
Тома неожиданно для себя вдруг почувствовала отторжение, внутреннее, необъяснимое...
Лида была " ради Васи" , она была как бы его девочкой , которую Тома приняла ради мужа , и от этого стало неприятно и горько на душе .
Прижала к себе Юльку и Юрку, а Лида так и осталась необнятой на Томиных коленях, она как бы откололась внутренне от Томиного сердца вместе с Васечкиной любовью, оказавшейся такой непостоянной.
***
Неделя пролетела быстро и выходные тоже , тещу и тестя посвящать в произошедшее пока не стали , выходные пролетели быстро .
От родителей уезжали вдвоем, детей оставили погостить.
Бабушки были рады, дети тоже.
Когда машина выехала на трассу, молчащие до этого Тома и Вася возобновили свой р а з г о в о р.
- Тома, я завтра же съеду от вас, детям скажем, что я поехал в командировку надолго, не надо им пока ничего знать, я приеду к выходным, возьму ребят и Лиду, съезжу с ними на ёлку.
- А я? Как же я? Я что, мебель которую можно выбросить, когда она надоела? Я любила тебя, все ради тебя, ты же хотел детей много, ещё удочерили девочку, как же так?
Васечка вздохнул:
- Не знаю... так вышло... прошу, пойми меня...
Дома образовалась гнетущая атмосфера.
Вася собрал вещи и ушел, заперев за собой дверь.
Тома сидела на кухне на табуретке и смотрела в окно.
Там кружились снежинки и было холодно.
А дома... дома тоже стало холодно и зябко.
***
Через два дня, не выдержав тишины пустого дома, Тома уехала за детьми.
У родителей по-прежнему было тепло шумно и вкусно, дух Нового года ещё чувствовался в доме, и даже новогодняя ёлка все так же стояла в большой гостиной, мигая огнями.
Собрала Юльку и Юрку.
Лиду пока не брала, сославшись на то, что пока пусть побудет со своей прабабушкой, раз уж та в гостях.
Уехала.
Через неделю проводили прабабушку Лиды, дружно махали вслед уходящему поезду.
Вернувшись в дом с девочкой, мама набрала номер Томы: "Доча, ты когда приедешь за Лидой? Мы уже проводили бабушку".
Тома вздохнула в трубку и хлюпнула носом: "Вася ушел, влюбился он... Мам, я не могу ее забрать, возможно, позже... Пусть пока у вас..."
"Покаувас" затянулось до лета.
Бабушка каждый вечер ложилась с Лидой в опустевшей детской, и они подолгу читали сказки, прежде чем девочка засыпала, положив ладошки под щеку, бабушка роняла слезу и совершенно не знала, что ответить на ее вопрос, когда же мама и папа приедут за ней.
***
Тома работала, ее дети учились.
По выходным их забирал Вася, возил по паркам и магазинам.
К Лиде он не приезжал.
При мысли о Лиде ему делалось стыдно перед женой и перед девочкой, она была досадным напоминанием о том как бывают непостоянны люди, и как он осиротил семью.
Она напоминала ему о том, что это именно он настоял на удочерении, и теперь он чувствовал себя виноватым перед... Томой.
К Лиде он почему то перестал что-либо чувствовать, сначала, как только они её взяли, он чувствовал гордость за свой поступок и радость, что хотя бы один ребенок обогрет домашней обстановкой, а теперь...
А теперь он не чувствовал ничего, ну вот только чувство вины и стыда, от которых так хотелось избавиться, она вдруг стала лишней в его мире, где были его родные дети к которым чувствовал свое продолжение и тепло отеческой любви, и любимая женщина, ожидавшая их совместного
"налюбленного" их "настоящей" любовью ребенка, а Лида...
При воспоминании о ней ему становилось нехорошо и гадко на душе, и поэтому он все оттягивал и откладывал эту необходимость общения с девочкой.
У Васи, как осенние листики, засохли и оторвались от сердца и Тома, и Лида.
К тому же ему было неловко теперь перед родителями Томы, он не представлял, как он вынесет эти осуждающие взгляды, если поедет к ним.
Да и как приехать?
Тома категорически не хотела забирать девочку и требовала, чтоб он забирал ее к себе к своей новой жене, раз уж ему так хотелось большой семьи.
Это были слова обиды, ей хотелось хоть как-то наказать отомстить мужу-предателю.
Новая возлюбленная обладала красивой фигурой, привлекательной внешностью, но, в отличие от Томы, переступать через себя не желала, о чем категорично заявила Васе: "Васечка, ты же знаешь, у меня сейчас полно забот, и в мои заботы совершено не входит какая-то детдомовская девочка, тем более куда нам, когда у нас скоро будет свой мальчик.
Вася и сам не представлял, как Лида впишется в его новую семью и что говорить девочке, которая уже полюбила Тому и называла ее мамой.
Тома тоже перестала ездить к родителям, честно объясняя маме, что Лида теперь никак не вписывается в ее жизнь и что у нее при виде Лиды возникают противоречивые чувства, и поэтому она не хочет травмировать собой не виноватого ребенка.
Вот так потекли дни у Васи в заботах ожидания нового ребенка и в мучительном чувстве вины при мысли о Лиде, а у Томы заботы о "своих" детях вытесняли мысли о девочке, брошенной на родителей.
***
Лето наступило быстро, вроде только вот была прохладная весна с ее первоцветами и вот... уже пора надевать платьишки и сарафанчики.
Лида уже не спрашивала про маму и почему они не забирают ее.
В детской, под ее кроватью образовался пупсячий домик , совсем как у рОдных родителей когда то, и она иногда играла там, отчего бабушка переживала и снова звонила Томе чтоб узнать про Лиду .
Лида кружилась возле бабушки, помогала ей и вечерами, усевшись ей на колени, гладила ее по редким седым волосам.
Бабушка опять вздыхала и тихонько шептала: "Сиротка ты моя горемычная".
И они по-прежнему ложились вечером вместе, читали сказки, пока Лида не засыпала.
Дедушка все курил и курил на крылечке и тихо ругался с бабушкой, почему та ничего не говорит этим "взрослым прохвостам " которые осиротили ребенка второй раз в ее маленькой жизни. Бабушка пожимала плечами роняла слезы в белоснежный платочек и надеялась, что скоро все наладится.
На лето к бабушке и дедушке приехали Юрочка и Юлечка, они обрадовались встрече с Лидой, и в доме снова стало шумно и весело, девочка подросла за полгода, и теперь девочки то и дело отделялись, создавая свое пространство игр с куклами и колясками, отчего Юрочка со своими гаражами и машинками был вытеснен за границы кукольных страстей.
Этот перекос с радостью компенсировал дедушка, таская внука с собой на рыбалку, и в лес.
Тома уже не так расстраивалась, глядя на Лиду, и даже обнимала ее, сама купала на ночь, не отделяя от своих двойнят.
Возвращаясь в город после выходных, работала и начала оформлять документы на Лиду для школы, записала ее на курсы подготовки к школе.
Подросшей девочке пришлось докупать и обувь, и форму.
Полная экипировка ещё одного ребенка обходилась дорого, и Тома "нажала" на Васю, тот было хотел возмутиться, но тут же сдался, испугавшись, что Тома просто привезет Лиду в его уже пополнившуюся семью.
***
К осени Тома забрала всех детей домой в город.
Лида, соскучившаяся по своим городским игрушкам, была счастлива.
Дети, привыкшие, что папа теперь живёт в другой семье, успокаивали Лиду, и вскоре жизнь вошла в свою колею.
***
Тома со временем изжила обиды и окончательно приняла в сердце Лиду, стерев грань между своими детьми и удочеренной девочкой, но замуж больше не вышла, не хотела больше ничьей "единственной" любви, хоть соискатели были и даже предлагали замуж, несмотря на троих детей. Но... Тома закрыла для себя эту часть жизни навсегда.
Юрочка вырос в красивого юношу, окончил геологоразведочный техникум и где-то в далёких экспедициях встретил свою любовь, обозначил ее как настоящую и осел в тысячах километрах от родительского дома, перебравшись к своей избраннице.
Юлька освоила итальянский и успешную фирму с "итальянским уклоном" и вскоре, "подцепив" в одной из командировок итальянский "вирус" в виде обворожительного Антонио (которого Тома упрямо называла Антошей), укатила жить к нему, где они народили себе итальянского малыша на радость итальянским бабушке и дедушке.
Тома с Лидой остались вдвоем.
Лида, очень привязанная к матери, особо никуда не хотела, окончила медицинское училище, устроилась медсестрой в больницу недалеко от дома и все работала и работала, по выходным мотаясь к старикам, теперь уже троим, так как ее прабабушку решено было забрать из далёкого городка, чтоб она там не осталась без помощи.
Денег, вырученных за прабабушкин дом, как раз хватало на жизнь, и поэтому старики если и нуждались в чем-то, то только в любви и внимании.
Теперь Лида и Тома приезжали, следили за огородом, помогали закатывать банки и печь пироги.
***
Старенькая бабушка, совсем глухая и ослепшая на один глаз, целыми днями сидела на крылечке старого домика и любовалась своими внуками и дочкой, которая поздно вышла замуж и вместо того, чтоб быть уже бабушкой, была "молодой мамой".
Иногда в гости приезжали далёкие заграничные внуки.
Они были такими яркими, разговаривали на ломаном русском, и от этого в сердце старенькой Томы они были немного чужими.
Сын то и дело звал к себе в далёкий сибирский городок.
Тома отказывалась:
"Да мы уж тут как-нибудь с Лидочкой, куда я в даль такую, в чужие края?"
И тогда они приезжали сами по большим праздникам. Крепкие, улыбчивые, с "окающими" внуками, осторожно обнимающими свою далёкую и редкую бабушку.
***
До последнего дня Лида не отходила от Томы, за несколько дней ДО
Тома, роняя слезы, просила у Лиды прощения.
За свою слабость, за то, что чуть не бросила ее тогда...
***
Спасибо дорогие мои читатели за оказанное внимание ❤️
Кому понравился мой стиль и рассказ
Можете почитать или перечитать мои старенькие рассказики
Они собраны в трёх оглавлениях :
Вот ТУТ