Хадичу апа, дородную властную тётку, что жила на улице Вишневского, знало пол-Казани. Одни – боготворили. Другие – тихо ненавидели. У Хадичи апа можно было достать то, чего не было в магазинах. Финские женские сапоги, чешские туфли, австрийские пальто, турецкие дублёнки, польские костюмы, отечественные норковые шапки… – всё! И всё это можно было купить прямо у неё дома. Правда, просто так, с улицы попасть в её крепкий деревянный дом, спрятанный за высоким забором, шансов не было. Нужны были хорошие знакомства и серьёзные рекомендации – от не самых последних людей.
Называть Хадичу апа спекулянткой не поворачивался язык даже у её недругов. Спекулянтки торговали на задворках рынка случайно перехваченным дефицитом, рискуя быть пойманными за руку милицией. Хадича апа на рынок ходила только за парным мясом. Дефицит привозили к ней прямо в дом – коробками. А в постоянных покупателях у неё значились даже очень ответственные товарищи. Хадича апа была дамой со связями.
Однажды к ней в дом постучались. Не робко и не условным «три длинных, два коротких» – громко и требовательно. Удостоверения ОБХСС, которые ей показали сквозь щель в заборе, не испугали, но калитка открылась. Спокойная, как скала, Хадича апа наблюдала, как опера роются в её шифоньерах, тумбочках и сундуках, описывая всё, что там имеется. Спокойная, как скала, она села в воронок и поехала под охраной на «Чёрное озеро».
Каждый раз, когда её вызывал следователь, она была спокойна, как скала. И только усмехалась, когда следователь просил назвать имена больших людей, что присылали ей дефицит в картонных коробках. Большие люди, она была уверена, скоро позвонят, и её отпустят.
Но время шло, а Хадича апа оставалась под следствием. Больше того, через пару недель к ней в камеру завели и супруга. Когда железная дверь закрылась, муж зло выговорил:
– Ну что, наелась теперь?
– Да ладно тебе, – отмахнулась Хадича. – У нас там под баней ещё столько – на две жизни хватит!
В тот же вечер опера откопали под баней ведро с золотом...
У следователя в кабинете Хадича апа была беспокойной, как вулкан. Имён не назвала, но пригрозила:
– На суде, если не выпустите, всё расскажу. Поплачут они у меня…
Её не выпустили. Хотя кто-то, наверное, всё‑таки позвонил: Хадичу срочно увезли в тюремную больницу.
Тюремный хирург сделал простую операцию: грыжа. А потом, говорят, кто‑то просто забыл закрыть в палате форточку…
Рассказывать «про всё» на суде больше было некому.