Когда в свой прицел ты видишь цвет глаз врага, значит в это время и он на тебя смотрит. Кто первый, тот и жив.
Она воевала год и имела на счету 309 уничтоженных солдат и офицеров. При этом ближайшая конкурентка отстаёт почти вдвое. Это вызывает к ней жгучий интерес, многие не понимают – как можно было так много врагов убить за такое короткое время. Тем более что её далеко не сразу стали награждать, начав со скромной медали “За боевые заслуги” (апрель 42-го), зато закончив званием Героя Советского Союза (октябрь 43-го).
Мы не разделяем подобного скепсиса, но приведём свои доводы в конце. А пока – как же она такого добилась? Какой ценой?
Самое яркое её впечатление
Самые яркие её впечатления: когда в свой прицел ты видишь цвет глаз, а то и волос, и понимаешь – это же немецкого снайпера глаза, а видеть их можно, только если твой прицел и его оптика совпали. И кто первый… Огонь! – Уфф. Теперь можно и додумать – я нажала первая, и он мёртв.
Потом она пробралась к нему на позицию, в его записной книжке было больше 400 жертв. Всего на счету Людмилы 36 снайперов.
О снайперских засадах
Не менее глубоки воспоминания о снайперских засадах. Когда приходится лежать, не шевелясь, порою сутки. Какие здесь туалеты?! Пошевелился – уноси готовенького, то есть тебя. Конечно, были свои секреты, как не шевелиться, как перекусить и попить, решить с туалетом – тут такие прилады приходилось соображать и сооружать. Глупые люди! Самые лучшие – не обязательно самые меткие. Лучший – кто самый умный, терпеливый, извлекающий уроки.
Как набирались эти поражающие цифры
– Хотя в первый месяц войны этого ничего не было. Обходилась и без опыта, потому что против нас шли румыны, не особенно маскируясь. Наверное, думалось им, что задавят нас примитивных психологической атакой. Так я же из дивизии Чапаева, ещё он наказывал белогвардейцев за эти аристократические штучки-дрючки. Порою до двух десятков румын в день набиралось. Но считать их тупыми – всё равно, что белогвардейцев такими назвать. Тут совсем другое – высокомерие, бахвальство, ну и подогрев, конечно. Как без этого. Не знаю, чем они обходятся.
Вообще-то Людмила старалась выбирать офицеров, пулемётчиков, тех, кто близко уже. Если предположить, что было 10 дней, когда она в среднем по десятку к праотцам отправляла, то получается уже 100 человек. Ясно, что за остальные пару месяцев под Одессой она вполне могла ещё 79 набрать. Когда немцы своих снайперов прислали, результативность снизилась – пошли те самые лёжки-ожидания, кто-кого.
Ранения, контузии…
Уже в июле 41-го случилась первая контузия. Довольно быстро контузило ещё раз, в начале августа. Перестала слышать, три недели в госпитале. Вышла и недель через пять получила первое ранение (касательное осколочное в голову), в боях под Одессой. Теперь она провела в медсанбате почти месяц. Гораздо более серьёзное ранение – в конце 41-го под Севастополем, под правую лопатку. С передовой её вытащил будущий муж, тоже снайпер Алёша Киценко.
Он был старше на 10 лет, мудрее. Пришлось ещё месяц в госпитале пролежать. В июне её ранили в обе ноги, что спасло, как оказалось, ей жизнь. Её вывезли с ранеными из Севастополя, где ждала неминуемая смерть.
Самые страшные потрясения
Иногда ей кажется, что самое страшное потрясение она получила через два месяца с небольшим с начала 42-го, когда на её глазах мужу оторвало руку осколком. Тогда у неё случился тремор – стали дрожать руки, снайперскую винтовку пришлось отложить в сторону. До начала лета её отправили поправлять здоровье.
А иногда приходят во сне дети, попавшие под бомбёжку. Это, пожалуй, самое невыносимое… Под Одессой.
Конец фронтовым испытаниям
Когда Людмилу вывезли из Севастополя, на её счету значилось 309 убитых фашистов. Её наградили орденом Ленина. А уже в августе приказали лететь в Америку. Там она подружилась с Элеонорой Рузвельт, сказала облетевшую весь мир фразу об американских мужчинах слишком долго прячущихся за её спиной.
«Мне 25 лет, на фpoнте я успела yничтoжить 309 фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы cлишкoм долго прячетесь за моей спиной?..»
Но это уже совсем другая история..
Итого
"В полете пули и её попадании в цель есть нечто завораживающее…" – заманивал инструктор стрелкового кружка в тир перед войной. После войны она призналась, что теперь и ей так кажется.
Что касается аргументов в её защиту – вам они ещё нужны?