Князь, как видим, принял не личное решение, за которое пришлось бы отвечать самому, он мудро разделил ответственность со своим окружением, в которое входили не только «силовики», представители, так сказать «исполнительной власти», но и старейшины – «депутаты» от полянского веча.
В какой-то мере этот рассказ отражает реальные события, и можно не сомневаться, что помимо политических расчётов и экономических выгод, культурное доминирование «нового Рима», любовь славян к красоте сыграли в этом выборе не последнюю роль, однако принятие в конечном счёте восточного христианства было результатом не только внутренних причин, эстетических или бытовых предпочтений, но и результатом событий, происходящих в окружающем мире.
В Киеве внимательно наблюдали за острейшей борьбой между двумя центрами христианства. Борьба между ними решалась реальным перевесом сил. Когда Византия увязла в войнах с арабами, Рим, далеко нарушая установленную ещё при царе Константине границу своего «диоцеза», пытался установить влияние даже в Болгарии, но не преуспел, а в Чехии православие оказалось побеждено, венгры, как и поляки, приняли западный обряд и с ним – нарастающие догматические отклонения. Болгария, после крещения стремительно превращаясь из царства в империю, бросила вызов Константинополю, но была разгромлена. «Ромеи», вытеснив Святослава с Балкан, стали официальными союзниками, которым, по условиям договора 971 г., Русь, в случае необходимости обязана была предоставлять военную помощь. Это новое усиление Империи, добившейся, также и новых побед в Малой Азии и Сирии, настолько поднимало её ценность как союзника для Владимира и его окружения, что ничего не изменила и очередная полоса неудач, вновь обрушившихся на Византию во второй половине 90-х. Как увидим, временные несчастья греков лишь способствовали планам Святославича. Зафиксировав судьбоносное решение (но не его исполнение), летописец меланхолично роняет: «И минувшу лету», а затем следующая годовая статья за 988 г. начинается с «внезапного», как бы и не мотивированного похода Владимира на Корсунь. Разберемся, что же заставило князя «вдруг» начать воевать с теми, чью религию он собрался вводить.
Разбор этот достаточно сложен, но необходим, так как здесь нам придётся выйти за пределы устоявшегося «национального мифа», но эта сложность украшена теми подробностями, что и делают Историю интересной. К тому же русский патриотизм (как и любой другой) должен быть сознательным, а значит – просвещённым. Ему полезно знакомство, хотя бы поверхностное, не только со всем комплексом источников, включая иностранные, но и с историографией данной проблемы, то есть с тем, кто и что по этому вопросу высказал из исследовавших его на протяжении существования отечественной и зарубежной исторической науки. Большее знание заставляет трудиться не только разум, но и душу, оно не позволит человеку стать наивной жертвой лукавых творцов «исторических сенсаций», спекулирующих на естественной невозможности уместить «всё интересное» в школьный учебник и, таким образом, сеющих в неискушенных умах недоверие к науке и дробящих национальное самосознание народа.
Причины похода, а, по времени – целой «войны за веру», оказались переплетены с обстоятельствами крещения киевского князя. Летописная повесть, рассказывая о внезапном походе на Корсунь и последовавшем затем крещении Владимира Святославича, как будто перечёркивает предыдущее повествование о выборе веры, столь подробно и последовательно осветившее обстоятельства христианского выбора князя.
Противореча всему вышеизложенному, эта, явно вставная в текст ПВЛ повесть, сообщает, что Владимир, осаждая Корсунь и рассчитывая взять её благодаря предательству, говорит, как бы загадывая: «если сбудется это - крещусь». Когда же Херсонес пал, князь забывает о своём обещании. В своём послании к императорам Василию и Константину он требует отдать ему замуж их сестру Анну. Лишь получив ответ с условием креститься, Владимир «вспоминает», о своём прежнем намерении, соглашается, упоминает, что ранее уже «испытал» греческую веру и предпочёл её прочим, но выдвигает встречное требование: сначала – принцесса, а затем – крещение. Далее, встречая невесту, Владимир внезапно теряет зрение, и, по совету Анны, наконец-то велит крестить себя и прозревает только в херсонесской купели, под рукой греческого епископа.
Этот, ставший хрестоматийным, а теперь – уже и, как бы официальным, рассказ, рисующий русское крещение как чуть ли не благодеяние греков, позже попал во многие летописи, а также и произведения агиографии – житийной литературы. Но он вызывал резкое неприятие и яростные споры ещё в XI в., особенно в период нового обострения в отношениях с Византией при Ярославе, когда сам летописец, помещая его в текст, перечислил ещё по меньшей мере три версии крещения Владимира (в Киеве, в Василеве и «…а другие иначе скажут»).
Обратимся теперь, наконец, к причинам похода, выяснив, сначала, для чего византийское посольство прибыло в Киев в 986 г. Для этого приходится воспользоваться арабскими, армянскими, византийскими и русским внелетописным источниками, так как «Повесть временных лет» ничего об этих событиях не сообщает.
Братьям императорам Василию и Константину срочно понадобилась военная помощь далёкого и опасного союзника. В горах на западе Болгарии ромейское войско постиг неожиданный разгром. Отношения между Русью и Византией незадолго до этих событий обострились – осенью 985 г., как уже говорилось, добивая Хазарию, Владимир вернул под русский контроль Тмуторокань и Керчь («Черноморскую Русь»), на которые претендовали и греки, но обстановка не позволяла им медлить.
Киевский князь, как и целый ряд его предшественников, военную помощь обещал выделить, однако встал вопрос о цене. Вместо денег Владимир потребовал руку самой знатной невесты в мире – «порфирородной» сестры василевсов Анны. Никогда и ни при каких обстоятельствах императоры ромеев ещё не роднились иноземцами, тем более язычниками. Во времена Святослава даже император Священной Римской империи Оттон I, испрашивая невесту для сына у Никифора Фоки получил отказ на этом основании. Князь знал, какой ответ последует на столь дерзкое предложение и был готов к нему. Вот тогда и при таких обстоятельствах и могла прозвучать в палатах Владимира «речь философа», доказывавшего истинность христианства. Скорее всего тогда же, вместе с греками, отпущенными с честью и дарами, но без войска, отправилось в Византию и русское посольство.
Послам, как помним, оказали «царский» приём и воодушевлённых отослали обратно, но с начала следующего 987 г. положение Империи осложнилось ещё больше, теперь её сотрясала очередная гражданская война. Практически вся Малая Азия оказалась в руках мятежника Варды Фоки. Оставшись почти без армии, братья-соправители теперь возлагали все надежды на русскую помощь. Сестра Анна в такой ситуации должна была спасти государство, стать вознаграждением союзнику и гарантией его верности. Весной в Киев направилось новое посольство, с повторной просьбой о посылке войска, и заверениями императоров в своём согласии на брак киевского князя с принцессой, разумеется, в случае его крещения.
Правитель Киева просьбу Константинополя выполнил – тем же летом несколько тысяч отборных воинов отправились сражаться с мятежниками, вскоре по прибытии переломив ход войны. Надо полагать, тогда же Владимир устранил, не мешкая более, и препятствие к свадьбе – крестился. Сделать это он мог уже по возвращении своих послов, тихо, без огласки, незаметно, как своё личное дело. По этой причине крещение могло состояться и не в самом Киеве, а в Василёве – городе Владимира, ставшем носить его новое «царственное» имя, как видно, отражающее амбиции князя и, возможно, свидетельствующее, что его крестным отцом являлся (заочно) сам император Василий. По одной из версий, крещение могло состояться и несколько позже. Предположительным днём крещения, как считают некоторые исследователи, мог стать праздник Богоявления (Крещения), в непосредственной близости с которым и день памяти Василия Великого - 1 января 988 г. Примерно о том же свидетельствует и русский автор Иаков мних: «крестижеся князь Владимир въ десятое лето по убиении брата своего Ярополка» т.е. на десятом году после июля 978 г.