СВОБОДА НЕ СОВСЕМ «СЛАДКОЕ» СЛОВО.
Утром Даньку разбудил голос отца, который разговаривал с кем – то по телефону. Отец постарался уйти из дома, скрывая темы разговора, но обрывки фраз подсказали Даньке, что он разговаривает с мамой и точно о каких-то неприятностях. «Опять выяснение отношений», - мелькнуло противно в голове. Последние два месяца натянуто – прохладные отношения родителей перешли в грозовой фронт. Маму стало многое раздражать, а папа раздражался в ответ на действия мамы, плюс вечная безостановочная работа обоих. Возможно, работа наоборот удерживала их вместе, если бы они виделись чаще, было бы гораздо хуже. Шаги отца направились комнату Дани.
- Дань, проснись, - отец дотронулся до плеча и пошевелил его. – Разговор есть.
Данька сделал вид, что крепко спал. Вздрогнул телом, развернулся и сонными непонимающими глазами посмотрел на отца.
- Сын мне срочно нужно уехать в Москву. Нужна помощь маме, - папа поймав испуганный взгляд сына, постарался его успокоить, - ничего страшно, нужно просто разобрать в одном деле, в вдвоём легче. Прости, подробнее не могу, но поверь что так нужно.
- Достали меня ваши закидоны, надоели друг другу – разводитесь. Не надо из это делать трагедию. Меня только оставьте в покое, – вдруг прорвало Даньку, - полмира живут в разводе и гражданском браке, бегают налево и право и ничего живы, здоровы и даже счастливы.
Резко отвернувшись от отца, накрыл голову подушкой. Хотелось не плакать, а выть.
- Интересное мнение о нас, я думают, что оно поменяется. Подростковый эгоизм дело временное. Надеюсь. Хотя очень даже откровенно, хуже было когда ты молчал, - отец говорил тяжело, проговаривая каждое слово натянуто.
- Значит, как. Женщин я попросил, чтобы за тобой присмотрели. Помогут во всём. Деньги на карманные расходы я тебе оставляю на столе, вот здесь. Если что, обращайся к Валентине Ивановне.
- Не маленький. Без вас еще лучше. Проживу и деньги найду. Давай, отправляйся за своими телячьими нежностями. Оравидерчи.
Отец не стал реагировать на открытую грубость. Неделя срок небольшой. Может к лучшему – перебеситься. Ох, мужчины! Самоуспокоение, само рассосется – не выход, а тупик.
Через десять минут мотор машины провозгласил о свалившейся свободе на Даньку. Парнишка позволил себе поваляться еще часок в постели, затем встал. На душе за свой гонор ему было противно, но если бы он промолчал, было бы то же самое. Это как лабиринте, когда выход есть, но его нет для тебя.
Парнишка вышел на веранду, включил электрический самовар, нашел в хлебнице вчерашние пирожки с картошкой и стал их уплетать с чаем. Не успел он допить чай, как к нему на террасу быстрыми шагами поднялась Валентина Ивановна. Она была взволнована, заговорила так, как будто ей не хватало воздуха.
- Дань, сынок, беда у меня. В район срочно нужно, дочка раньше срока в больницу попала, за её семьей пригляд нужен, да и ей самой моя помощь с малышом потребуется. Да ты не беспокойся, я девчонкам записки оставила, чтобы тебе помогли в хозяйстве.
- Вы не волнуйтесь ничего со мной не случиться.
- Верунька в обед тебя покормит. Ну, все я побежала, щас машина за мной приедет, договорилась с соседом.
Валентина Ивановна ушла, приговаривая, что про себя. Планов действий не было, и Данька решил просто пройти по всем улицам и рассмотреть дома, вид которых почему то его очень привлекал. Улицы тянулись в три ряда вдоль реки Ведуги. Одни дома были основательные – каменные, такие крепкие, как замки, только без зубцов и стрелковых окон. Большинство домов деревянные, крытые крашеным железом или шифером, некоторые совсем старенькие, как бы в землю вросли. Подойдя поближе к такому дому, Данька прикинул, что если заглянуть в окно, то ему даже придётся пригнуться. Да чего же низенькие, рукой до крыши дотянуться можно. У этого дома мальчишку привлек забор. К толстым столбам из дерева, были прибиты в четыре ряда горизонтально тонкие длинные палки по метра 2-3 и очень ровные. А в глубине участка за домом другой забор – плетень, Данька видел, в каком то старом русском фильме. Плетень был совершенно новый и незаконченный, и именно в эту проплешину выглянула мордочка козы, а через секунду коза была уже у первого забора. Возможно, она хотела рвануть дальше, но её остановил заинтересованный взгляд мальчика. Дальше всё шло как в спектакле, где Данька был зрителем.
- Куда твою… зараза такая. Танька, опять проворонила. Теперь ищи её по деревне. Бяша, Бяша, иди сюда зараза.
На гортанный голос невидимой женщины зараза не прореагировала, коза хитрюще смотрела на Даньку, совершенно не боясь громыхающих слов. Перемахнув через второй забор, коза шла прямо на мальчика. Не то что бы парень испугался, просто Данька не знал, что ему делать. Вдруг сбоку от парня пролетела короткая увесистая палка, точно попав в спину животного. Коза подпрыгнула, в обороте сделала стойку на задних копытах и одним махом перепрыгнула назад через забор, снова влетела в дырку во втором заборе и исчезла с виду. «Цирк с зоопарком отдыхает» - подумал Данька, не сразу заметив девочку, резко шагнувшую из - за его спины.
- Чего рот раззявил. Ступай куда шел, – огрызнулась девочка.
- Прости, мэм. Ну, это было классно. А бросок зачётный. – Даня не среагировал на грубость. – И часто она такое выделывает?
Девочка остановилась, резко повернулась, цепким взглядом впилась в Данькино лицо.
- А тебе, городской, очень скучно?
- Не то чтобы скучно, просто делать нечего, - пропустив второй раз, колкость мимо ушей, сам не зная почему.
- Тогда пошли, поможешь, бабка сегодня приболела, - опять довольно жёстко сказала она.
- Пошли, - пожав плечами, ответил парнишка, не ожидая от самого себя такого действия. Он почувствовал таинственность, дремавший в душе, Киппер «проснулся» и потянул его в «дело». Ловко перебросив себя через ограду, последовал за девчонкой.
- А у вас калитка имеется? – парнишку задело, что не было реакции за его паркуровские способности, которые ранее вызывали восхищение у сверстниц
- А тебе зачем? В гости собираешь ходить?
- Нет, без приглашений не прихожу. Выйти хочу потом красиво.
- А войти, красиво получилось?
Еще одна шпилька. Ага, все - таки заметила, как он перемахнул через забор. И чего он потащился за ней, нет тут ничего секретного. Да и особа так себе, средней наружности: волосы непонятного цвета выгорели, растрепались, глаза прищурены как при близорукости, губы тонкие поджаты, сама как пружина сжатая.
- Давай вот как держи начало этой лозы, только крепко. А я изгибать её через колья буду.
Девочка ловко около земли просунула длинный прут в расщелину уже сплетенной части плетня, именно начало прута Данька должен был удержать на месте. Но когда девчонка стала обводить прут вокруг столбика и потянула его вверх, мальчишка понял, если он сейчас оплошается, на нем поставят черную метку для всей деревни. Ловко огибая колья прутом толщиной с собственную руку, девочка еще вдобавок прижимала ногой его к земле. Через час проплешина стала новым красивым плетнем. Данька залюбовался проделанной работой, забыв о ноющих от напряжения плечах и содранной кожей на ладонях.
- Все, зараза больше не пройдет, – раскрасневшаяся от работы девочка, носком ноги, обутой в простой тапок, тыкала в плетень, проверяя на прочность.
- Танька, поди сюда, позвал все тот же гортанный голос, из – за угла дома.
- Я сейчас, - резко пружинкой развернулась Танька и вошла в дверь дома.
Даня не понял: голос позвал девочку вроде как с улицы, а она вошла в дом. Непроизвольно он шагнул к углу дома и плетня и оказался в доступе разговора.
- Сколько раз тебе говорить не води чужих во двор. Им же только всё вынюхать надо. Потом залезут, обворуют и свищи, ищи. Самовольница.
- Ну, да конечно. А тебе как плетень я одна сделаю? Вон тебя как скрутило, а бяшка удирать на соседские огороды будет. Опять мы будем во всем виноваты. Спасибо городскому, ничего выдюжил.
Застеснявшись услышанного, Данька повернулся и быстро ушел со двора. Подслушанный разговор одновременно вызвал обиду и почему-то жалость к Таньке. Шагая к своему дому, мальчишка почувствовал голод. Однако, дома его никто не ждал. Стол на веранде на сей раз был накрыт скатертью, но не самобранкой. «Ладно, приготовим сами». Заглянув в полки стола, Даня нашел консервированный горошек, банки с тушёнкой и сгущенным молоком. Открыв банку с молоком, половину вылил в кастрюлю, разбавил водой и поставил на керосинку, с которой он за два дня научился обращаться. В закипевшую смесь бросил чуть соли и насыпал манной крупы. Каша получилась не очень, но на другое варево он был не способен. Проглотив кашу с подсохшим черным хлебом, плюхнулся на кровать и задремал.
Странно, но проснулся Данька от тишины и духотищи. Прошел в сад, и опять тишина. Соседи куда - то делись, Алисы не видно. Подозрительно посмотрел на кашу и решил сходить в магазин, прикупить нормальной еды. На столе лежало шесть тысяч, не густо, но на неделю хватит. На часах было два часа дня, но магазин был закрыт на увесистый навесной замок. Графика работы магазина не было. «Возможно обед», подумал Даня и присел на ступеньку магазина. Солнце припекало, жителей в зоне видимости не было. «Испанская сиеста, блин», - парнишка привстал, решая покинуть самое желаемое место в данный момент. К магазину мелкими шажками спешил смешно одетый мужчина почтенного возраста.
- Закрыла сельпо, давно закрыла. Сегодня ж воскресенье – базарный день в районе, все там. Вот Настя и закрыла. А сама – то на праздник к подружке ушла. Ты, малец, с утречка пораньше приходи. К часам к восьми. Вот значит.
Слушая монолог старичка, Данька понял две вещи: первая главная – он будет до утра голодный, вторая – дед знал всё и обо всех. Сказав спасибо осведомителю, мальчишка побрёл на речку. А вот там было достаточно людно. Наслаждаясь теплой нежной водой, Данька долго не выходит из реки. Дальше его ждал сюрприз, который заставил забыть чувство голода. На берегу отдыхали Ната, Света и Витёк с ребятами. Спокойно подойдя к своим вещам, Даня одел на мокрое тело майку и шорты под пристальным взглядом мальчишек. Развернувшись в сторону девочек, легким поклоном головы поприветствовал их, железно не признавая присутствия «старых» знакомых, и также спокойно хотел уйти.
- Подожди, разговор есть, - проговорил Витёк.
- Так и вчера и поговорили, - хладнокровие и сталь в голосе.
- Да ладно, мы нормальные люди, - смягчил в ответ Витёк.
- В каких параметрах измеряется шкала нормальности на сегодня? – без жесткости, но очень холодно спросил Данька, подгоняя фразы на выбранный стиль с момента приезда в Федотовку.
- Слушай городской, закрываем старую тему. Дело к тебе есть.
- Я не городской.
- Хорошо, как тебя зовут?
- Данила он, - протараторила Ната и вовремя. У Даньки чуть не сорвалось с языка «Меня не зовут, я сам прихожу по своему желанию».
- Ну и? Что за дело?
- Слух прошёл, батя твой уехал, опекунша тетя Зина в район свалила. Может, соберемся у тебя хайповый музон послушать.
- Насколько мне известно, в доме предков нет ничего близкого к музыке, может патефон на чердаке завалялся.
- Димас свой инструмент подгонит, розетка найдется?
- Ну, с электричеством все в порядке, с соседями не знаю.
- А причем соседи? Алиска говорила, что ты краш, - подлила шоколада Наташа.
- Я не про Алису. Любят ли соседи громкую музыку.
- Мы не трясы, на среднем поплаваем. Если что, Алиска разберется, - уговаривал Витёк.
-Да с разборами у неё получается, - Данька непроизвольно провел по царапинам на лице и все рассмеялись.
- Я говорил – клёвый парень, свой, - к Даньке подошел другой парнишка, протянул руку, - Макс. Точнее Максимов Сашка.
- Дима, - вторил третий.
- Данила.
- А короче как то можно называть тебя?
- Киппер.
- Киппер? Ну ладно, тогда до вечера.
- До вечера, - Данька повернул на прикатанную по траве дорогу машинами и пошел к дому. Все как то вроде бы удачно складывалось. И Алискины высказывания подогревали душу. Но что - то мешало быть да конца уверенным и спокойным и счастливым. «Голод, скорее всего голод,» - думал парнишка - «Ладно, где наша не пропадала». Дома Данька доел ненавистную кашу, выпил сладкий чай и стал готовить к встрече гостей. «А что, Витька прав, он остался совсем один. Тетки - девчонки словно махом забыли про него, стоило отцу уехать». Такая вот она человеческая сущность: ты нужен тогда когда кому то это выгодно. Хотя бы взять напросившихся гостей, сейчас им нужна «хата», а Данька бесплатное приложение к ней. Но с Киппером у них не пройдет все так просто. Командовать парадом будет он, правда, ещё не зная как. Ну что «свобода», принимай всех радостно у входа. К десяти вечера подошли знакомые с речки и еще одна девочка, представившись Юлей. Дима принес огромную микросистему Bluetooth, которую установили на террасе. Долго спорили, что кто хочет слушать, решили сделать микс. Места на веранде хватило и для танцев. Пришла Алиса, совершенно новая в поведения. Без пафоса поздоровалась, присела на скамью в углу и слушала музыку, не втягиваясь в разговоры. Всё что происходило на веранде напомнило Даньке городские тусовки, или в сквере, или зимой в переоборудованном подвальном помещении под тренажерную. Парни язвили, отпускали шуточки, стараясь ненароком приобнять девчонок. Те хихикали, шлепали по макушкам своих ухажеров. Довольно банально и просто как всегда. И только он один чувствовал повисшую в воздухе напряженность отношений двух людей. В Даньке стал просыпаться хищник, у которого каждая клеточка вслушивалась в окружающий шум и выискивала только те звуки, вызывающие кипение в жилах крови. Он не смотрел в сторону Алисы, не выражал интереса даже к её территории местонахождения, он лишь ловил волны исходящие от неё: мятное дыхание, запахи волос, кожи. Из магнитолы пробился нежный блюз. Данька встал, подошел к Алисе и протянул руку. В его ладонь легка мягкая бархатистая рука девочки, Пальцы рук встретились, искры пронеслись по всему телу. Даня вел в музыке блюза девочку не просто мастерски, а раскрывая душу, горящую как жерло вулкана. Алиса ответно танцевала с упоением, растворяясь с блюзом в поворотах и кружении, ведомая Данькой. Музыка закончилась в тот момент, когда Алиса в движении такта оказалась после кружения в объятиях парнишки. Даня вынырнул из охвативших чувств и понял, что они не одни и на них с удивление смотрят шесть пар глаз.
- Ну, вы даете. Я глядя на вас сама чуть на Витьку не набросилась,- выдавила Юлька.
Повисла неловкая пауза, никто из присутствующих не хотел хохмить, вероятно, почувствовав нечаянно обнажившиеся искренние потоки желаний.
- А давай те ка в картишки, резанемся, - решила отвлечь от повисшего в воздухе молчания Алиска, - сейчас принесу и, сбежав по ступеням, исчезла в темноте. Вернулась через десять минут с пакетом.
- Кто голодный, налетай! – на стол в тарелку выложила пирожки, рядом положила колоду карт. Народ налетел на пироги, шутливо отбирая, их друг у друга.
- Я долго не могла понять слово, которым ты назвался, - спросила Ната Даню.
- Какое слово? – переспросила Алиса.
- Киппер, это что означает, - продолжала Ната.
- Типа – хранитель, - ответил Даня.
- И что ты хранишь? Золото, бриллианты?
- И то и другое, могу хранить тайны, - сам не желая, Данька стал командовать парадом.
- Это как - по чесноку? - удивился Дима.
- Можно сказать и так, но до бриллиантов не доходило, - честно сознался Даня.
- А в картах везет? – не унимался Димка.
- Не очень. Сто процентных счастливчиков не бывает.
- Ты считаешь себя счастливым?
- Не знаю, время покажет, - пофилософствовал Данька.
Играли в карты долго: в дурака, в подкидного и всякую чепуху. Потом провожали друг друга, сначала все вместе тех, кто живет дальше, затем кто ближе к дому Даньки. По дороге дурачились, то кукарекали, то будили лаем дворовых собак. Последние остались Данька с Алисой. Они подошли к калитке дома, над которой от тяжести согнулись ветки яблони. Алиса сорвала яблока, красиво надкусила его.
- Кислое, не зрелое.
Даня потянулся свое лицо к лицу девочки, но уловил не нежный взгляд, а искушавший (давай посмотрим на твою храбрость). Не отпуская взгляда Алисы, повернул губы к яблоку, который оставался в руках девочки и медленно откусил его. Дыхание Алисы пробежало по шее Дани, и он услышал поразившие его слова.
- Очень шустрый. Тормози на поворотах.
Алиса отпрянула, резко запустила яблоком в сторону дороги, крутанулась и прошла, хлопнув калиткой.
Даня не понял смысла слов девочки, он совершенно не хотел совершать чего пошлого, просто попытался восстановить те самые кипящие чувства, которые возникли в танце. А о чем подумала она? Неужели ли она опять играла? Яблоко. Она Ева, он Адам. Соблазнение, старо как мир. Или Алиса хотела, спрятать за игрой как за ширмой то настоящее, что вылилось в танце. Она негодовала над тем, что потеряла контроль над собой и стала простой искренней. А Даньке в его четырнадцать лет совсем не хотелось становить прожжённым и матёрым пикабщиком в общении с девочкой, которая ему понравилась. Свобода слово разное.