У одного из «зеркал» главного героя , господина Лужина, также есть своя теория - «целого кафтана». Пётр Петрович заявляет, что возлюбить нужно «прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел… Стало быть, приобретая единственно исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния». Теория Лужина является перевернутой заповедью: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» в выгодную для него сторону и отвергающей вторую заповедь: «Возлюби Бога всем сердцем своим». Это учение своим существованием словно бросает вызов Господу Богу, а Лужин, подобно Генриху Фаусту, подбирает свои слова, искажающие смысл. Несостоятельность суждения также состоит в том, что не каждому человеку дано приобретать новые кафтаны и в невозможности це
У одного из «зеркал» главного героя , господина Лужина, также есть своя теория - «целого кафтана». Пётр Петрович заявляет, что возлюбить нужно
«прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел… Стало быть, приобретая единственно исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния».
Теория Лужина является перевернутой заповедью: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» в выгодную для него сторону и отвергающей вторую заповедь: «Возлюби Бога всем сердцем своим». Это учение своим существованием словно бросает вызов Господу Богу, а Лужин, подобно Генриху Фаусту, подбирает свои слова, искажающие смысл. Несостоятельность суждения также состоит в том, что не каждому человеку дано приобретать новые кафтаны и в невозможности ценности только материальной выгоды.