Первые годы братии, состоявшей из двух человек, пришлось очень тяжело. Почти все время отнимала борьба за выживание. На монастырском участке не было даже воды – ни ручейка, ни ключа.
Монах Николас:
Люди в Сан-Франциско собрали деньги, чтобы отдать монастырю на воду. Пришли рабочие и стали бурить, а это очень дорогостоящая процедура. Они продолжали бурить, но безрезультатно. А каждый фут в глубину требовал денег. Наконец, братия испугались, побежали в церковь и совершили обряд панихиды по Святому Иоанну, который тогда еще не был канонизирован. И вдруг они услышали крик: «Получилось», и вода стала бить из земли. Когда настало время расплачиваться, оказалось, что нужна была именно та сумма денег, которая и была собрана.
Приходилось еще и печатать журнал: он был единственным источником дохода, а распространение святоотеческого учения – одной из главных целей братства имени святого преподобного Германа Аляскинского. Генератор работал только в мастерской. Поэтому они использовали керосиновые лампы, а чаще всего свечи. Люди собирали оставшийся в Соборе Сан-Франциско воск, упаковывали его в коробки и отправляли в Платину, чтобы они могли использовать его для освещения.
Монах Николас живет в монастыре в Платине уже не один десяток лет – и он помнит, какими титаническими усилиями здесь возводился храм.
Монах Николас:
Мое первое послушание в этом монастыре было в качестве плотника. Я построил эту церковь без электричества. Все было сделано моими руками. У нас настолько не хватало денег, что не могли купить штукатурку и нам приходилось делать ее самим.
Туда по дороге вниз, 4 мили отсюда, где течет река, там был старый рудник хрома, после которого остались раскопки. У нас был грузовик 1951 года, большой грузовик. И я ехал на нем туда вниз, собирал 35 тележек песка, грузил его в грузовик, привозил сюда и потом мы делали из него штукатурку. Огромный физический труд было вложен в эту постройку.
Братия постепенно пополнялась новыми подвижниками. Кельи монахи строили из развалившихся времянок золотоискателей, что стояли в соседнем городке.
В нескольких метрах от своей кельи отец Серафим прибил к дереву колокольчик. Сама келья отца Серафима из старых необструганных досок больше похожа на дачный сарай, чем на жилище.
Монах Николас:
Я помню, однажды была очень холодная зима, я остался в этой келье и затопил печь, стало тепло. Когда я проснулся утром, святая вода в стакане превратилась в лед. А он так жил 14 лет. Если вы посмотрите, то увидите трещины повсюду, в которые проникает ветер. Здесь очень холодно зимой.
Продолжение следует