Для общей ориентации в источниках "Дюны" Дени Вильнева лучше всего исходить из следующей классификации:
1) религиозные и философские тексты, использованные Фрэнком Гербертом в качестве материала для написания романа. В целом, они совпадают с экранизацией;
2) вселенная "Дюны" в романах Фрэнка Герберта;
3) философские тексты, позволяющие разобраться в романе и фильме, необязательно учитываемые Гербертом и Вильневым. В этом посте, согласно предложенной классификации, мы обратимся к первому типу источников.
Фильмы "Дюна" и "Дюна 2" предполагают знакомство зрителя с целой библиотекой книг религиозной и философской тематики. При этом философия находится на втором плане и в подчиненном положении к религиозным текстам.
В отношении локализации событий в пространстве, дилогия Вильнева довольно отчетливо указывает на Ближний Восток. Об этом свидетельствуют природные и географические указатели, антропологические черты главных и второстепенных героев, а также их имена.
Соответственно, наложив на идентифицированное пространство сеть известных в этом регионе комплексов религиозных представлений, получим на выходе три авраамические религии: иудаизм, ислам и христианство.
Кроме этих глобальных религий, творчески обыгранных в романе и фильме, есть еще ряд менее известных учений и систем, о которых я расскажу в следующих постах.
Дилогия переосмысливает религиозные сюжеты и полемизирует с одним из главных тезисов, лейтмотивом повторяющимся в сакральных текстах. Раскрыть этот тезис поможет внимательный взгляд на основного персонажа “Дюны”. На этом этапе анализа нам уже не обойтись без использования философских понятий.
Главный герой фильма существует в двух модусах (способах бытия) - актуальном модусе - модусе Пола Атрейдеса и в потенциальном модусе - модусе Квисатц Хадерах. Обычно толкования образа главного героя идут по линии актуального модуса бытия, концентрируясь на описании фактических данных: происхождении, возрасте, внешности, характере, поступках. Такое описание черпает данные из уже состоявшегося образа героя, то есть раскрывает его сущность, сформированную благодаря скрытым от зрителя причинам, но самоочевидным для пребывающих в диалоге действующих лиц. Вследствие такого положения дел зрители, даже те из них, кто прочитал роман, временами выпадают из понимания смысла речей героев. Возникает двоякое ощущение от фильма: мы понимаем героев в действии и перестаем их понимать в тот момент, когда они начинают рассуждать. Но надо отдать должное Вильневу, он не поддался искушению упростить, примитивизировать или попросту убрать диалоги героев, раскрывающих причины их поступков. Отдельные посты будут посвящены разбору подобных диалогов.
Чтобы разобраться в причинно-следственных связях, скрытых в поступках принца из дома Атрейдесов, нам нужно сменить точку зрения и посмотреть на главного героя в модусе его потенциального бытия. Модус бытия Квисатц Хадерех - ключевое сотериологическое понятие “Дюны”. Пол Атрейдес - лишь несовершенное актуальное существование Квисатц Хадереха. Само это имя еврейского происхождения, означает оно “сокращение пути”. У нас еще будет возможность разобрать этимологию и семантику этого словосочетания. В фильме не раз говорят, что Пол Атрейдес - махди. Разберем значение этого слова. “Махди” - это арабское слово, тождественное слову “машиах” в иврите. Из иврита же происходит греческое слово “мессия”. Дословно это слово переводиться как “помазанник” и означает помазанный елеем на царство. Елей - это оливковое или растительное масло, специально использованное в ритуале интронизации - восхождении на трон нового царя. Со временем основное значение слова стерлось, а взамен пришло устойчивое на века значения слова “мессия” как “спаситель”. “Дюна” использует слово “махди” именно в этом смысле.
Иудаизм, ислам и христианство выработали оригинальные и несводимые друг к другу учения о спасении.
Теология и философия внутри этих религиозных систем учение о спасении называет сотериологией (от слова "сотер" - спаситель). Следовательно, главной нитью, связывающей мир “Дюны” с авраамическими религиями следует считать сотериологию. Главный герой фильма, таким образом, выступает в таком освещении как “типичный” спаситель, а понимание причинно-следственных связей героев “Дюны” основаны на авторской сотериологии Фрэнка Герберта. Задача Дени Вильнева состояла в бережном перенесении этой громоздкой теоретической конструкции на экран и с этой задачей режиссер справился.
Мир “Дюны”, однако, нельзя сводить только к одному учению. Герои романа и фильма полностью вовлечены в сложную эзотерическую систему образов. Разберем вкратце что такое эзотерика.
Любая религия состоит из двух частей, первая - экзотерическое (открытое, доступное, явное) учение, доступное всей религиозной общине, вторая - эзотерическое (закрытое, недоступное, тайное) учение, известное лишь крайне узкому кругу адептов. Дени Вильнев, вслед за Фрэнком Гербертом, отдают предпочтение эзотерической стороне религии, на что красноречиво указывает тайное учение ордена Бене Гессерит.
Экзотерическая сторона религии “Дюны” - это наивная вера фрименов.
Теперь нам нужно решить очень несложную задачу, найти в авраамических религиях мистические эзотерические тексты с изложением сотериологического учения, послужившие автору романа источниками вдохновения.
Мистика в исламе - это суфизм, в иудаизме - каббала и хасидизм, в христианстве - огромный спектр учений от апофатического богословия до немецкой мистики. Самая очевидная сотериологическая отсылка в романе "Дюна" - тайная Книга Азхар, за которой легко считывается намек на каббалистическую Книгу Зохар. Суть этой книги сводится к увлекательному путешествию группы еврейских мистиков в поисках божественной силы и могущества. В одном из постов я подробнее остановлюсь на сюжетах книг, имеющих пересечения с "Дюной". В фильме, вероятно, нет отсылки на конкретный суфийский текст, но поскольку главным авторитетом суфиев был Ибн Араби, и к его высказываниям восходит исламская мистическая сотериология, то в таком случае вряд ли мы ошибемся, если предположим, что "Мекканские откровения" и "Геммы мудрости" Ибн Араби были главным исламским влиянием на формирование образа мыслей героев фильма, особенно самых просвещенных жителей Арракиса. Христианская сотериология настолько богата, что здесь можно было бы указать на десяток взаимозаменяемых текстов. В нашем случае остановимся лишь на одном из самых безумных из эзотерических учений, балансирующих на грани догмы и еретизма, книге Эммануила Сведенборга "Апокалипсис открытый", по настоящее время не потерявшей своей свежести и интриги.
В следующих постах я продолжу эти сюжеты, масштабируя их до разбора отдельных энигматичных понятий, богато представленных в "Дюне".
БИБЛИОГРАФИЯ:
1)Ибн ал-Араби. Мекканские откровения (ал-Футухат ал-маккийя). Пер. с араб. А.Д. Кныша. СПб.: Центр Петербургское Востоковедение, 1995.
2)Раби Шимон. Фрагменты из книги Зогар. Пер. с арам. М.А. Кравцова. М.: Гнозис, 1994.
3)Сведенборг Э. Апокалипсис открытый. Пер. с лат. Е.Ю. Возовик. М.: АСТ, 2003.