ОЛЕНЬ

Чудны дела твои господи! И кто мог такую ересь сказать, «что браки заключаются на небесах. Сашка сидел на стуле и тупо смотрел в потухший телевизор, висевший на стене. На худом, изможденном от страданий лице, замерла маска неприятия данного выражения. «-Хрень какая-то подумал он. Сказки для мудаков малахольных, не иначе». У него все было не так.

Когда он ее увидал в первый раз, все показалось немного неестественным. Она стояла перед ним вся какая-то прозрачная, и хрупкая. Даже ее возраст, а было видно, что она старше его, и старше намного, не испугал его. Да, это от бога подумал он, и решительно бросился к ней знакомиться. Она не противилась такому стремлению. Через двадцать минут они уже пили кофе, в кафе расположенном на первом этаже офисного центра, в котором у Сашки был офис, где он работал менеджером. Вечером они сидели в полупустом зале кинотеатра, и смотрели, как он сказал позже, какую-то «бредятину», ели попкорн, запивали приторно теплой колой, и Сашка глумился над сидящими в первых рядах, как он сказал позже, недоумков. Кто же пойдет в кинотеатр смотреть кино, сидя в первых рядах. Только недоумки. Они сидели на ряду последнем. И тогда, когда ему попадались нераскрывшиеся зерна кукурузы, он ими смачно стрелял на тех, сидящих в первом ряду. Зерна пролетали, как пули через освещение проектора, и падали на неумные головы сидящих в первом ряду. Но никакой реакции на его шалости из первых рядов не было. И он этим сильно про себя возмущался. В слух возмущаться было нельзя. Во-первых, он в общественном месте впервые с девушкой, а во-вторых, и это было главным аргументом, могли услышать, да еще, чего доброго, морду набить. А этого допустить было нельзя, ведь он с девушкой, пусть и старше его на много, на самом настоящем свидании. И это сдерживало его пыл. Здесь же, на заднем ряду, он как бы невзначай взял ее лицо и сочно поцеловал, как ему казалось в момент знакомства, в ее сочные, обворожительно притягательные губы. Поцелуй был недолгим, но ему показалось, необыкновенно обворожительным. Она ему на эту его выходку ничего не сказала. Просто промолчала. Потом еще и еще он целовал ее в ее немые податливые губы. В общем ночь они провели на его старом диване, на его съемной квартире. Своей он в то время, как он потом говорил, слава богу, не имел. Объятья его были жаркими, руки мелко дрожали, но влекомый этой прихотью любви и доступности, он пытался все делать как настоящий мужчина. Ведь у него это было в первый раз. У нее не в первый. Она сказала, что она замужем, но в который раз не уточнила. Да он и не настаивал. Он и без этого уточнения чувствовал себя настоящим мачо. Он старался изо всех сил, и даже, как ему казалось, немного переигрывал. Ей не казалось ничего, и поэтому все это ей представлялось немного скучным, и серым. Утром, когда солнце упало на ее прозрачные, худые, плечи у него окончательно снесло голову. Она богиня. Других мыслей у него в голове, на тот момент, не было. Да не было и позже. Надень на черта корону, ему и пьедестал не будет нужен, как позже сказал его отец, увидев ее впервые. Мать отозвалась немного пренебрежительней: - Александер, она всегда его так называла, намекая на его вечную бестолковость, если ты не знал куда засунуть свой хрен, то засунул бы его лучше в прорубь». Но Сашка отступать не намеревался. Все как говорил он: - «Дело сделано, кости брошены». На, что ему отец также грубо, но по- деревенски ответил: - «Понимаю тебя. Любовь зла, засадишь и в козла». На том и порешили. Сашка свою зазнобу больше в родительский дом не возил, и тему своей любви с ними не обсуждал.

Так она и поселилась, с того вечера на Сашкином диване. Пока, как сказала она, у нее творческий отпуск и она в поисках работы. Он уходил на работу рано, завтрак готовил себе сам. Да какой там завтрак, кусок колбасы на хлебе, да огромная чашка чая. Чай он любил неимоверно, и поэтому пил его непотребно много. До того много, что его любовь даже однажды его укорила: «-Худой как ржавый велосипед, а он и вправду был высок, и худ, даже немного горбился под этой худобой, а воду лакаешь, как лошадь трофейная». Сравнение ему показалось неправильным, и даже немного обидным. – Ну что ж, лошадь, так лошадь. Беззлобливо подумал он про себя. Ее он услышал, но пить меньше чаю он все же не стал. Вставала она поздно, за полдень. Вяло ела приготовленный им с вечера обед, и наведя лоск и красоту на лице куда-то на весь день исчезала. Где же ее муж, вопрос как не поднимался, и постепенно, даже она, стали забывать о его существовании. Да и он о себе никак не упоминал. Потом она куда-то исчезала на весь остаток дня и вечера, и зачастую приходила за полночь, иногда и позже. Поначалу Сашку это сильно нервировала, и он не просто как альфа-самец, но и как истинный мачо, пытался все от нее разузнать, и расставить все точки над i в их любви. Но она скромно молчала, устало опустив глаза в пол, и только изредка из себя выдавливала: - Любимый, ну какой же ты зануда. Я так устала. Я так хочу спать. Имей совесть». И он совесть имел. Старался не дербанить их любовь на подозрения. После душа, он грубо, как писали в книжках, как настоящий мачо брал ее физически, и после коротких нет, нет насильник, он опорожнялся, и она глубоко засыпала. Он под впечатлением такой страсти обычно долго не мог заснуть. Утро наступало мгновенно. И так каждый день. Буднично, но, как казалось ему, очень романтично и бурно. Он уже даже не только на уровне подсознания, начинал осознавать мужчиной, способным так властно обладать женщиной. Женщина так не думала. Она не думала никак.

Так прошло несколько недель. И тут случилось то, чего Сашка никак не ожидал. В тот вечер она домой не пришла. Не пришла и ночью. Утро он встретил спящим на стуле за обеденным столом. Не пришла она и в следующие пару недель.

Горе его было безутешным. На работе он ходил скучный и раздраженный. По всякому поводу готов был в морду дать. Но жалел, что сделать этого не мог. Воспитание не позволяло. У них в деревне можно было в нос дать не раньше, чем сам получишь. А здесь никто с ним меряться кулаками не собирался. Он исхудал, немного опустился- то ходит днями непричесанный и небритый, то забудет ботинки зашнуровать. А вечерами он забивался носом в подушку и как ребенок жалобно скулил. Любовь из него все нутро вынула.

Через две недели придя с работы домой, он нашел ее как ни в чем ни бывало одиноко пьющей на кухне чай. Возмущение его не знало предела. Но все закончилось очень быстро, она не успела даже чай допить, и уже в посте. В тот момент Сашка понял, что он не только мачо, но и настоящий тигр. Как он себе потом сказал: «Я порвал ее как тузик грелку». Но грелка этого как особенно не заметила. Ну пусть поглумиться немного, ведь он потерпевшая сторона. Так продолжалось несколько месяцев. Все деньги, всю энергию выдумок, Сашка тратил на ее. Дошло до того, что в долги влез, с работы чуть не выгнали. На, что даже отец однажды заметил: «- Ты у меня Сашок, не мужик. Олень. Своими рогами скоро всю избу разнесешь». Сашку это очень обидело, но он промолчал. –Что можно с дурня старого взять. Лапти, да трусы, которые и те с дырками». После этого Сашка пытался больше домой не ездить, да и глумливых разговоров не заводить.

И все так и шло, если б он однажды, видно на тот момент находясь не в очень здравом умел, не решил ее остепенить и отвести в загс. Ведь с прежним мужем она жила гражданским браком, как ей казалось, и с его стороны препятствий не было. Она отказываться не стала. Свадьбу отгуляли вчетвером, они и свидетели. Родителей, зная их недоброжелательство, даже не стали приглашать. Кто ее родители, и почему не присутствовали они, Сашку сильно не заботило. Напилась она в тот вечер отменно. И Сашке на руках пришлось нести до кровати, да еще раздевал. Раздевал он ее долго и бережно, испытываю набегающее на его сексуальное раздражение. Возможно, что ни будь из этого и вышло б, как в первую брачную ночь, но тут случилась досада. Весь праздничный свадебный ужин нет не невеста, а уже жена, изрыгнула прямо ему в лицо. После чего он долго отмывался сам, отмывал ее, чистил постель, пол. А утро встретил спящим, на полу, завернувшись в халат возле кухонного стола. В комнате спать было невозможно. Вонь в комнате, после ее недоразумения, стояла невообразимая.

Вот так у Сашки в паспорте появился «синяк и началась семейная жизнь. Ему казалось, что счастье влетело в его жизнь, наверное, в окно, и на огромных крыльях. А счастье как влетело, так и вылетело неизвестно куда. Буквально через неделю его любовь однажды выпорхнула из их семейного гнездышка, и где-то летала, как ему заметили его нетактичные друзья, по постелям необъятного города. Когда она появилась снова, то все беды свалила на него. Он мудак, не умеющий зарабатывать деньги, она бедная и несчастная столько времени посвятила ему… и т.д. Уши у Сашки разрывало, в голове просто мозг готов был взорваться… Он смотрел на нее, и скудные мужские слезы поливали его исхудавшее, осунувшееся лицо. Он понимал, что батя был прав- он не мачо, и альфа-самец, а простой олень, рога которого и влюбленность не дают ему эту нимфу блудливую, послать туда, где Макар даже телят не пас. Но в тот раз обошлось. И вроде все наладилось. Но длилось это недолго. Все повторилось уже через неделю, точь-в-точь, как и в предыдущий раз. Через полтора года Сашка взвыл. Проявил себя мужчин, и подал документы на развод. Она не соглашалась. Громко рыдала, говорила, что никого кроме его не любит. Но когда поняла, что Сашка стал просто не мужик, а кремень, назвала его тряпкой, и больше он ее не видел, до дня развода. Развели их без проблем, т.к. детей у них, как и имущества не было. Да и в загсе увидав Сашкино, измученное муками любви лицо, препятствовать не стали. И постарались это сделать побыстрее, чтоб не усугублять Сашкины муки душевные. Развод пришел, а вот любовь из него, так и не ушла. Все потроха из него вынула. Еще раз назвав его подлецом и тряпкой, других слов она для него не имела, она развернулась и, гордо подняв голову, вышла из загса, где на улице в какой-то старой, разбитой машине ее ждал, как себе сказал Сашка словами отца, новый олень.

С тех пор он ее больше и не видел, но еще долго в своих неспокойных, полных любви снах, он нервно снимал с нее лифчик, и особенно ту часть женского туалета, за которым пряталась вся глубина, так до конца и не познанной им, женской любви.

Через несколько недель Сашка сидел пил чай со своим другом, на много лет его старше, настоящим доктором. И тот, как бы невзначай спросил, о жене. И тот так и сказал, что их слава богу развели. Тот ему на это ничего не ответил. Но через несколько дней на телефон прислал песню «Лесной олень», в исполнении Аиды Семёновны, и следующее сообщение: - «Это твой гимн. Ты должен каждое утро вставать в 6-00, вытирать сопли, и тупо уставясь в стену, вытянуться как струна, и внимательно его слушать и петь про себя плавно переходя на рев оленя. Делать это надо до тех пор, пока однажды ты не обсерешься от злости, и не выблюешь. Вот тогда ты можешь считать, что ты вылечился. Какое-то время нужна будет реабилитация. Для этого гимн «Лесного оленя» нужно будет поменять на гимн РФ. И когда ты поймешь, что это гимн твоей Родины, которая тебя воспитала, вот тогда ты можешь отдаться поискам новой шлюхи. Удачи». А еще ниже стояла маленькая приписочка: - «И не забывай, кобель, у человека есть не только голова и жопа, но и выбор чем думать.»

С того дня и начал Сашка новую жизнь, как посоветовал ему друг доктор.

Так длилось несколько недель, когда однажды утром, как и несколько недель подряд, Сашка вскочил утром, настроился гимн «Лесного оленя» слушать, и петь гимн, как вдруг почувствовал, что какой-то огненный шар влетел ему в то место, которым он стул просиживал, горюя о не сложившейся любви, и поднялся до уровня головы, где взорвался и разлетелся на миллионы огненных искр, бередя его истощившийся в любовных муках мозг. И тут он сообразил, что он вылечился. Все случилась как раз так, как и писал ему его друг доктор. И с этого момента в голове стали роится миллионы умных мыслей… Сашка быстро включил гимн РФ, страны его воспитавшей, и пробурчал его слово в слово вникая в каждое слово мудрости и величия воспитавшей его страны. Реабилитация прошла быстрее, и когда однажды, в обед, идя из столовой в офис, он увидел обворожительную особь, женского пола, с руками занятыми множеством коробок. Он тихо извинился, и предложил свою помощь. Через неделю она призналась ему в любви, чему он оказался несказанно удивлен и рад. Да, и в этот же вечер он написал в телефон своему доктору. Письмо было короткое: -«Спасибо док! Пациент более здоров, чем болен». Говорят, что Сашкиным родителям сильно понравилась его новая оторва.

25.03.2019г.