Солнечные лучи неспешно проникали сквозь щель между плотными шторами, освещая крохотную комнатку, заваленную подушками, мягкими игрушками и разбросанными повсюду вещами. В самом центре этого беспорядка на кровати лежала семнадцатилетняя Алина. Её светлые волосы разметались по подушке, а голубые глаза пристально разглядывали потолок.
— Ну почему он так себя ведет? — прошептала девочка, поджимая губы. — Почему он смотрит на меня... так?
Её мысли прервал стук в дверь. На пороге стояла Елизавета, мама Алины. Женщина лет тридцати пяти, с усталыми, но все еще красивыми чертами лица.
— Алина, милая, пора вставать. Завтрак готов, — Елизавета улыбнулась дочери.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить, — Алина села на кровати, обхватив колени руками.
Елизавета присела рядом, обеспокоенно взглянув на дочь.
— Что случилось, солнышко?
— Мам, я больше не могу... Он... Он смотрит на меня не так, как должен смотреть отчим на падчерицу, — Алина всхлипнула, глаза наполнились слезами.
— О чем ты говоришь, Алиночка? Геннадий любит тебя, он относится к тебе, как к родной дочери! — Елизавета недоуменно покачала головой.
— Нет, мама! Ты ничего не замечаешь! Эти его взгляды, прикосновения... Мне страшно, мам, — девочка разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.
Елизавета растерянно обняла дочь, гладя её по спине.
"Неужели я действительно что-то упустила? — думала женщина. — Нет, не может быть. Гена любит Алину, он принял её, как родную, когда мы поженились."
Воспоминания унесли Елизавету в прошлое, в тот день, когда Геннадий, стоя на одном колене, протянул ей кольцо.
— Лиза, я люблю тебя. Ты и Алина — моя семья. Я хочу заботиться о вас, защищать. Ты выйдешь за меня? — его глаза светились надеждой и любовью.
— Да, Гена, да! — Елизавета со слезами счастья кинулась в его объятия.
Как же она была счастлива тогда! Наконец-то у них с Алиной будет настоящая семья, любящий муж и отец. Геннадий всегда находил время для девочки: играл с ней, помогал делать уроки, водил в парк на аттракционы. Алина души не чаяла в отчиме.
Но потом что-то изменилось. Елизавета, поглощенная бытовыми заботами и воспитанием младшей дочери, Маши, упустила тот момент, когда взгляды Геннадия, обращенные на Алину, стали слишком пристальными, а прикосновения — слишком долгими.
— Доченька, успокойся. Может, ты просто все не так поняла? Геннадий любит тебя, он никогда не причинит тебе вреда, — Елизавета старалась подбодрить Алину, хотя в глубине души закрались сомнения.
— Ты мне не веришь, да? Ты никогда мне не веришь! Только и знаешь, что защищать своего любимого Гену! — Алина вырвалась из маминых объятий, её глаза сверкали обидой и разочарованием.
— Алина, прекрати! Не смей так говорить! — Елизавета повысила голос, но тут же пожалела об этом. Лицо девочки побледнело, губы задрожали.
— Прости, мам. Я не хотела... — Алина отвернулась, пряча слезы.
Елизавета тяжело вздохнула. Ей хотелось утешить дочь, сказать, что все будет хорошо, что она во всем разберется. Но слова застряли в горле.
В этот момент в комнату заглянул Геннадий.
— Лиза, Алина, вы чего тут сидите? Завтрак стынет, — он улыбнулся.
— Сейчас идем, Ген. Алина просто неважно себя чувствует, — Елизавета натянуто улыбнулась мужу.
Геннадий окинул Алину долгим взглядом, от которого девочку передернуло.
— Ничего, солнышко, это пройдет. Ты у нас сильная девочка, — он подмигнул падчерице и скрылся за дверью.
Алина поежилась, обхватив себя руками. Елизавета заметила реакцию дочери и почувствовала, как внутри все похолодело.
"Господи, неужели Алина права? Неужели я действительно не замечала, что происходит в моей семье?" — мысли лихорадочно роились в голове женщины.
— Алин, давай сейчас пойдем завтракать, а потом мы с тобой еще поговорим, хорошо? Обещаю, я во всем разберусь, — Елизавета погладила дочь по волосам.
Алина кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она знала, что мама любит её, но сейчас этой любви было недостаточно, чтобы защитить от пугающих взглядов отчима.
Мать и дочь молча пришли на кухню, где их ждал Геннадий. Он сидел за столом, листая газету и попивая кофе. При виде жены и падчерицы мужчина отложил газету и улыбнулся.
— Ну наконец-то, а то я уже думал один завтракать, — он подмигнул Алине, отчего девочку передернуло.
Елизавета заметила реакцию дочери и внутренне напряглась. Неужели все эти годы она была слепа и не замечала истинного отношения мужа к Алине?
Завтрак прошел в тягостном молчании. Алина ковыряла вилкой омлет, опустив глаза в тарелку. Геннадий бросал на падчерицу странные взгляды, которые не подмечала Елизавета. Женщина чувствовала, как внутри нарастает тревога.
После завтрака Геннадий ушел на работу, а Елизавета принялась убирать со стола. Алина молча помогала матери, избегая встречаться с ней взглядом.
— Алин, — тихо начала Елизавета, — я верю тебе. И я обещаю, что разберусь во всем. Ты моя дочь, и твоя безопасность для меня превыше всего.
Алина подняла на мать заплаканные глаза.
— Правда, мам? Ты мне веришь?
— Да, солнышко. Прости, что не замечала раньше. Но теперь я буду внимательнее, — Елизавета обняла дочь, чувствуя, как та дрожит в её руках.
В голове женщины роились мысли. Как она могла быть такой слепой? Как могла не замечать странного поведения мужа? Ведь она мать, её долг — защищать своих детей!
Елизавета вспомнила, как в последнее время Геннадий стал чаще задерживаться на работе, ссылаясь на авралы и срочные проекты. Как он всё реже прикасался к ней, отговариваясь усталостью. Неужели всё это время он...
От этих мыслей Елизавете стало дурно. Она отстранилась от Алины и пристально посмотрела ей в глаза.
— Алина, обещай мне, что если Геннадий ещё хоть раз посмотрит на тебя не так или попытается прикоснуться, ты сразу же расскажешь мне. Обещаешь?
— Обещаю, мам, — прошептала девочка, утыкаясь лицом в плечо матери.
Елизавета крепко обняла дочь, чувствуя, как сердце разрывается от боли и чувства вины. Она допустила ошибку, не заметила, что в её семье происходит что-то неладное. Но теперь она исправит это. Она защитит своих девочек, чего бы ей это ни стоило.
С этими мыслями Елизавета отстранилась от Алины и ласково улыбнулась.
— Иди в свою комнату, солнышко. Отдохни. А я пока приберусь тут.
Алина кивнула и побрела наверх, а Елизавета, оставшись одна, тяжело опустилась на стул.
Перед глазами стояло лицо мужа, его странные взгляды на падчерицу, и сердце женщины сжималось от страха и отвращения. Как она могла так ошибиться в человеке? Ведь когда-то она любила Геннадия, верила ему...
Слёзы покатились по щекам Елизаветы. Она не знала, как будет дальше, но была уверена в одном: она сделает всё, чтобы защитить своих девочек. Даже если для этого придется пойти против мужа.
С этими мыслями Елизавета поднялась и принялась механически убирать посуду, не замечая, как слезы капают в раковину. В голове крутились воспоминания прошлых лет, моменты счастья, которые теперь казались иллюзией. Женщина поклялась себе, что больше не позволит никому причинить боль её дочерям. Даже если для этого придется пожертвовать своим счастьем.
***
Наступил день рождения Геннадия. Елизавета с самого утра суетилась на кухне, готовя праздничный ужин. Алина, мрачнее тучи, сидела в своей комнате, не желая участвовать в предпраздничной суете.
— Алина, солнышко, помоги мне накрыть на стол, — крикнула Елизавета, высунувшись из кухни.
— Сейчас, мам, — безжизненным голосом отозвалась девочка, нехотя поднимаясь с кровати.
В гостиной уже был накрыт праздничный стол: салаты, закуски, красиво украшенное блюдо с горячим. В центре красовался торт, который Елизавета испекла утром.
— Мам, а Машка где? — спросила Алина, оглядываясь по сторонам.
— Твоя сестра у бабушки, я решила, что ей лучше сегодня там побыть, — ответила Елизавета, поправляя прическу перед зеркалом.
Алина хмыкнула. Она прекрасно понимала, почему мать отправила младшую сестру к бабушке. Чтобы не мешала "празднику".
Раздался звонок в дверь. Елизавета радостно встрепенулась и побежала открывать. На пороге стоял Геннадий с букетом цветов и коробкой конфет.
— Лизонька, любимая моя! — воскликнул он, заключая жену в объятия.
Алина отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она не могла видеть, как мать обнимается с этим человеком.
Праздничный ужин проходил в напряженной атмосфере. Геннадий шутил, рассказывал анекдоты, а Елизавета смеялась, стараясь не замечать мрачного лица дочери. Алина сидела, уткнувшись в тарелку, и молчала.
— Алиночка, что же ты ничего не ешь? — спросил Геннадий, глядя на падчерицу масляными глазами. — Мама так старалась, готовила весь день.
— Что-то аппетита нет, — буркнула Алина, отодвигая тарелку.
— Ну-ну, девочка моя, нельзя же так. Надо кушать, а то совсем худенькая стала, — Геннадий потянулся к Алине и погладил её по плечу.
Девочка отшатнулась, словно от удара.
— Не трогай меня! — выкрикнула она, вскакивая из-за стола.
— Алина, что ты себе позволяешь? — возмутилась Елизавета, поднимаясь вслед за дочерью.
— Я больше не могу, мама! Не могу сидеть с ним за одним столом, улыбаться, делать вид, что все хорошо! — Алина разрыдалась, размазывая слезы по щекам.
— Успокойся, дочка, сядь, пожалуйста, — Елизавета попыталась обнять Алину, но та вырвалась.
— Нет, мама, я так больше не могу. Я ухожу. Насовсем, — Алина бросила последний взгляд на мать и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Елизавета застыла, глядя на закрывшуюся дверь. Слезы покатились по её щекам.
— Лиза, ну что ты, не плачь, — Геннадий подошел к жене и обнял её за плечи. — Подростки, что с них взять. Перебесится и вернется.
Но Елизавета чувствовала, что дело не только в подростковых бунтах. Она вспомнила недавний разговор с Алиной, её слезы и страх в глазах. Неужели дочь все это время говорила правду?
Остаток вечера прошел как в тумане. Елизавета механически улыбалась, поддерживала беседу, но мысли её были далеко. Она не находила себе места, гадая, где сейчас Алина и что с ней.
Уже за полночь, когда Геннадий уснул, Елизавета тихонько выскользнула из спальни и прокралась в комнату дочери. Она присела на кровать, поглаживая подушку, на которой еще сохранился запах Алины. Слезы покатились по щекам женщины.
— Господи, как же я раньше не замечала? Почему не верила родной дочери? — шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону.
В этот момент в комнату вошел Геннадий.
— Лиза, ты чего не спишь? — спросил он, зевая.
— Гена, нам надо поговорить, — Елизавета подняла на мужа покрасневшие от слез глаза.
— Давай завтра, а? Спать хочется, — Геннадий потянулся и снова зевнул.
— Нет, сейчас, — твердо сказала Елизавета, поднимаясь с кровати. — Что у тебя с Алиной?
— В смысле? — Геннадий напрягся, глядя на жену.
— Ты понимаешь, о чем я. Твои взгляды, прикосновения... Алина боится тебя, Гена. Моя дочь боится собственного отчима! — голос Елизаветы сорвался на крик.
— Лиза, успокойся. Ничего такого нет, тебе показалось, — Геннадий попытался обнять жену, но та отстранилась.
— Нет, Гена, мне не показалось. Я видела, как ты на неё смотришь. Как будто она... как будто она не ребенок, а женщина, — Елизавета содрогнулась от собственных слов.
— Ты с ума сошла? Как ты можешь такое говорить? Я люблю Алину, как дочь! — возмутился Геннадий, но в его голосе слышались фальшивые нотки.
— Хватит врать, Гена. Хватит, — устало сказала Елизавета. — Я больше не могу закрывать глаза на происходящее. Алина права.
— Что ты несешь? Алина вернется, никуда не денется, — Геннадий нервно заходил по комнате.
— Нет, Гена. Она не вернется. И я её понимаю, — Елизавета глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Я хочу развода.
— Что? Лиза, ты в своем уме? Из-за какой-то глупости ты хочешь разрушить нашу семью? — Геннадий схватил жену за плечи и встряхнул.
— Отпусти меня, — процедила Елизавета, вырываясь из его рук. — Наша семья давно разрушена, Гена. Ты сам её разрушил.
Геннадий отпустил жену и отступил на шаг. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, гнев, страх.
— Ты пожалеешь об этом, Лиза, — тихо сказал он, прищурившись. — Ты еще приползешь ко мне на коленях, умоляя вернуться.
— Не дождешься, — Елизавета гордо вскинула голову и вышла из комнаты, оставив мужа наедине с его демонами.
На следующий день Елизавета позвонила на работу и взяла отгул. Она обзвонила всех подруг Алины, надеясь найти дочь, но безрезультатно. Девочка как сквозь землю провалилась.
Вечером, сидя на кухне с чашкой остывшего чая, Елизавета услышала, как в прихожей звякнули ключи. Сердце женщины екнуло: неужели Алина вернулась?
Но это был Геннадий. Он молча прошел на кухню, достал из холодильника бутылку пива и сел напротив жены.
— Ну что, надумала? — спросил он, отхлебывая из бутылки.
— О чем ты? — устало спросила Елизавета, не глядя на мужа.
— О разводе. Передумала еще или как? — Геннадий пристально смотрел на жену.
— Нет, не передумала, — Елизавета подняла глаза на мужа. — И не передумаю.
— Ясно, — Геннадий допил пиво и со стуком поставил бутылку на стол. — Тогда завтра иду подавать на развод. Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься одна с двумя детьми на руках.
Елизавета промолчала. Она знала, что будет трудно, но лучше так, чем жить с человеком, который подкатывает к ее дочери.
Геннадий ушел в спальню, а Елизавета еще долго сидела на кухне, глядя в одну точку. Она думала об Алине, о том, где сейчас её девочка и как ей, наверное, страшно и одиноко. Сердце матери разрывалось от боли и чувства вины.
Уже засыпая, Елизавета вспомнила, что хотела заглянуть в телефон Геннадия. Раньше она никогда не позволяла себе такого, но сейчас ситуация была чрезвычайная.
Дождавшись, пока муж крепко уснет, Елизавета тихонько подкралась к его тумбочке и взяла телефон. Пароль она знала давно - дата их свадьбы.
То, что Елизавета увидела, повергло её в шок. Переписка Геннадия с какой-то Мариной пестрила фривольными фразочками и недвусмысленными намеками.
"Котик, я так скучаю! Когда уже бросишь свою мымру и переедешь ко мне?" - писала Марина.
"Скоро, зайка, потерпи немного. Сама знаешь, у меня ребенок, не могу же я так сразу", - отвечал Геннадий.
У Елизаветы потемнело в глазах. Значит, помимо того что этот подлец подкатывал к ее дочери, он еще и развлекался с любовницей!
Дрожащими руками Елизавета положила телефон на место и вышла из спальни. Она едва добралась до дивана в гостиной, прежде чем разрыдаться в голос, уткнувшись лицом в подушку.
Всю ночь Елизавета проплакала, а утром, умывшись и приведя себя в порядок, отправилась в суд - подавать на развод. Она больше не могла оставаться в этом доме, с этим человеком.
Алина так и не вернулась. Елизавета не теряла надежды найти дочь, но пока все поиски были тщетны. Женщине оставалось лишь молиться, чтобы с девочкой не случилось ничего плохого.
***
Развод дался Елизавете нелегко. Геннадий всячески пытался очернить жену в глазах окружающих, выставить её сумасшедшей истеричкой. Но Елизавета стойко держалась, зная, что поступает правильно.
Когда судья вынес решение о расторжении брака, Елизавета почувствовала облегчение. Словно гора свалилась с плеч. Теперь она была свободна от этого человека, от его лжи и притворства.
Забрав Машу из садика, Елизавета повезла дочь в свою старую квартиру, которую она сдавала все эти годы. Это было маленькое, тесное жилье, но зато своё, родное.
— Мама, а где Алина? — спросила Маша, когда они вошли в квартиру.
— Алина... Алина скоро вернется, солнышко, — Елизавета постаралась улыбнуться дочери, хотя на душе у неё скребли кошки.
Она не знала, вернется ли Алина. Не знала, сможет ли её найти. Но она верила, что рано или поздно это случится. А пока ей нужно было жить дальше, ради Маши, ради себя самой.
***
Прошло несколько месяцев после развода. Елизавета с головой окунулась в работу, стараясь обеспечить себя и Машу. Но денег катастрофически не хватало. Приходилось экономить на всем, даже на еде.
Маша, которая привыкла к другой жизни, капризничала и требовала то новую куклу, то красивое платье. Елизавета срывалась на дочь, кричала, а потом, спохватившись, обнимала девочку и плакала вместе с ней.
Как-то раз, уложив Машу спать, Елизавета без сил опустилась на диван. Слезы покатились по её щекам. Как же она устала от этой жизни, от постоянной нехватки денег, от груза ответственности, который она тащила в одиночку.
В этот момент в дверь позвонили. Елизавета вздрогнула. Кого могло принести в такой час?
На пороге стоял Геннадий. Пьяный, небритый, с безумным блеском в глазах.
— Лизка, ну что, допрыгалась? — хрипло спросил он, шатаясь.
— Уходи, Гена. Уходи, пожалуйста, — устало сказала Елизавета, пытаясь закрыть дверь.
Но Геннадий держал дверь ногой.
— Не так быстро, дорогая. Я пришел сообщить тебе радостную новость. Я подаю в суд, чтобы забрать Машку. Посмотрим, как ты справишься, — он криво усмехнулся.
У Елизаветы потемнело в глазах. Только не это! Она не отдаст Машу этому чудовищу!
— Ты не посмеешь, Гена. Ты... ты же любишь Машу, — прошептала она побелевшими губами.
— Люблю. Но тебя я ненавижу больше, — процедил Геннадий. — Ты у меня еще попляшешь, тварь.
С этими словами он развернулся и, пошатываясь, побрел к лифту. Елизавета захлопнула дверь и без сил сползла на пол. Рыдания сотрясали её тело.
Что же делать? Как защитить Машу? И тут Елизавету осенило. Алина! Она должна найти Алину. Только старшая дочь сможет помочь ей в этой ситуации.
На следующий день Елизавета обзвонила всех знакомых и подруг Алины. Никто не знал, где девочка. Тогда Елизавета вспомнила про одноклассницу дочери, Свету, с которой Алина дружила в школе.
Набрав номер Светы, Елизавета затаила дыхание. После нескольких гудков в трубке раздался сонный голос:
— Алло...
— Света, здравствуй. Это мама Алины. Ты... ты не знаешь, где она может быть? — Голос Елизаветы дрогнул.
— Здрасьте... Нет, не знаю. Мы с Алинкой сто лет не общались, — зевнула Света.
— Света, умоляю, вспомни, может быть, она говорила тебе, куда собирается? Может, у неё был кто-то... ну, мальчик какой-нибудь? — Елизавета готова была разрыдаться.
— Мальчик? Хм... Ну, был у неё один, Димкой зовут. Она с ним гуляла пару раз, а потом он куда-то уехал вроде. А так больше не знаю, — протянула Света.
— Спасибо, Светочка. Если вдруг Алина объявится, передай ей, чтобы срочно позвонила мне, — Елизавета положила трубку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Димка... Кажется, Алина рассказывала про него. Вот только где его искать?
Елизавета перерыла все Алинины вещи, оставшиеся в квартире. И в старом блокноте нашла запись с номером какого-то Димы.
Дрожащими руками Елизавета набрала номер. Длинные гудки... И вдруг в трубке раздался знакомый голос:
— Алло.
— Алина? Доченька, это ты? — Елизавета не верила своим ушам.
— Мама? Откуда у тебя этот номер? — голос Алины звучал напряженно.
— Неважно. Алиночка, умоляю, нам нужно встретиться. Это очень важно. Пожалуйста, — Елизавета готова была умолять дочь на коленях.
— Хорошо. Завтра в три, в кафе "Ромашка". Знаешь, где это? — после долгой паузы ответила Алина.
— Да, знаю. Спасибо, доченька. До завтра, — Елизавета положила трубку и разрыдалась. Но это были слезы облегчения.
На следующий день, ровно в три, Елизавета вошла в кафе. Алина сидела за столиком у окна. Повзрослевшая, похудевшая, с усталыми глазами.
— Здравствуй, мама, — тихо сказала она, когда Елизавета подошла к столику.
— Алиночка, девочка моя, — Елизавета порывисто обняла дочь, не в силах сдержать слезы.
Они проговорили несколько часов. Елизавета рассказала о разводе, о попытке Геннадия забрать Машу. Алина слушала молча, теребя салфетку.
— Помоги мне, дочка. Ты единственная, кто может подтвердить в суде, что Геннадий... что он приставал к тебе, — Елизавета с мольбой смотрела на дочь.
— Хорошо, мама. Я помогу тебе, — тихо сказала Алина. — Ради Машки.
***
Настал день суда. Елизавета сидела на скамье, комкая в руках платок. Рядом с ней была Алина, бледная и напряженная.
Когда судья вызвал Алину для дачи показаний, девушка поднялась и твердым шагом направилась к трибуне. Она рассказала всё. О домогательствах отчима, о страхе и беспомощности, которые испытывала долгие годы.
Геннадий сидел, опустив голову. Когда Алина закончила, он вскочил и закричал:
— Ложь! Всё это ложь! Она сама ко мне приставала, малолетняя шл*ха!
В зале поднялся шум. Судья призвал Геннадия к порядку, пригрозив удалить его из зала.
В итоге суд встал на сторону Елизаветы. Машу оставили с матерью, Геннадию назначили алименты и запретили приближаться к бывшей семье.
После суда Елизавета крепко обняла Алину.
— Спасибо, доченька. Если бы не ты... — Она всхлипнула, не в силах договорить.
— Всё хорошо, мам. Теперь всё будет хорошо, — Алина гладила мать по спине, чувствуя, как горькие слёзы жгут глаза.
***
Прошло пять лет. Маша выросла и похорошела. Елизавета нашла хорошую работу и потихоньку налаживала жизнь.
Алина так и не вернулась домой. Изредка присылала матери открытки с видами разных городов. Без обратного адреса. Елизавета берегла эти открытки, как зеницу ока. Перечитывала короткие, ничего не значащие фразы, пытаясь найти в них тайный смысл.
Иногда она садилась у окна и подолгу смотрела на улицу, надеясь увидеть знакомый силуэт. Но Алина не приходила.
Истории обычных людей - это зеркало, в котором мы видим отражение нашей собственной жизни. Канал «Жизнь в миниатюре» приглашает тебя взглянуть в это зеркало и найти вдохновение в каждой истории. Ставь лайк и подписывайся - стань частью нашего дружного сообщества!