Фигурист вышел на лед в костюме, вдохновленном творчеством Казимира Малевича, и выступил под 12-й этюд Александра Скрябина.
– Номер с турнира шоу-программ основан на русском авангардном искусстве. Что тобой двигало, когда вы ставили программу на такую необычную тему?
– Хотелось чего-то неординарного, чего-то отличного от всех других. Цель выиграть сложно себе поставить, потому что это довольно непредсказуемый турнир, хотя и есть некий паттерн.
– Номер вызвал достаточно полярную реакцию – судейская коллегия номер как будто бы не заметила, но многие болельщики и профессионалы из сферы искусства постановку выделили. Осталось ли какое-то негативное послевкусие от турнира или же на первый план вышло то, что была отдача от публики?
– В целом я был готов к тому, что судьи, возможно, не оценят меня. Немножко удивило, что мимо всех наград смог просочиться. Но меня радует, что понравилось болельщикам, людям, связанным с фигурным катанием, другим участникам – ребята мне говорили, что это хорошая программа. – Каким образом абстрактное искусство появилось в твоей жизни?
– Какую-то небольшую долю моей жизни это занимало. Так получилось, что в этом году посетил несколько выставок современного искусства. Был в Китае на Анри Матиссе, еще на каком-то современном художнике, в Питере смотрел Шагала.
На программу для «Русского вызова» я зашел через композицию «4′33″», но единственное, что от этой идеи осталось – это желание сделать что-то авангардное.
– Над этой постановкой вы работали вместе с хореографом Ксенией Михеевой. Что хотели заложить в программу с точки зрения движения?
– Хотелось воплотить идею четких геометрических линий, которые уходят в бесконечность, и выразить это через хореографию, – сказал Гуменник.
Петр Гуменник выступил с номером на тему русского авангарда на турнире шоу-программ
