Жизнь каждого успешного разведчика обязательно окружена ореолом тайны, это понятно. И вокруг этой тайны – умышленно или нет – всегда вырастает густой лес разнообразных домыслов и откровенных легенд, отделить правду от вымысла бывает крайне сложно. Ситуация осложняется, ежели таковой разведчик становится в какой-то момент перебежчиком – и не обязательно предателем.
Попробуем наглядно разобраться в том, как создаются подобные биографии и попытаемся разделить правду и вымысел. Конкретным нашим героем выберем Александра Орлова, почти дослужившегося в НКВД до звания старшего майора (генерал-майор в армии) и считающегося и по сию пору одним из наиболее успешных резидентов-нелегалов 30-х годов ХХ века.
![Вагарша́к Арутю́нович Тер-Ваганя́н* (арм. Վաղարշակ Հարությունի Տեր-Վահանյան, 1893—1936) — советский партийный деятель и литератор, член партии с 1912 года, фигурант Первого Московского процесса, расстрелян по приговору суда. Посмертно реабилитирован. В 1923 году Тер-Ваганян поддержал Льва Троцкого и подписал «Заявление 46-ти» о социально-политической ситуации в государстве[2]. Вскоре после этого он перешёл на работу в издательство лёгкой промышленности, работал также в журнале А. К. Воронского «Красная новь», принимал участие в дискуссиях по вопросам культуры и образования.
В июне 1924 года Тер-Ваганян вошёл в состав президиума Общества воинствующих материалистов. В книге "О национальной культуре" выступил против извращений "украинизации". На XV съезде ВКП(б) в 1927 году за принадлежность к оппозиции он был исключён из партии и сослан в Казань, но в 1929 году, после подачи заявления об отходе от оппозиции, возвращён из ссылки и восстановлен в партии. В 1933 году Тер-Ваганян вновь был исключён из партии и арестован вместе с группой старых большевиков за участие в оппозиционной организации И. Н. Смирнова. Находясь в тюрьме, он объявлял голодовки, писал протестные письма Сталину. В 1934 году Тер-Ваганян был освобождён и вновь восстановлен в партии.
В 1935 году за «антипартийную деятельность» Тер-Ваганян в третий раз исключён из партии и выслан в Казахстан. В 1936 году он был арестован вместе с Каменевым, Зиновьевым и другими лицами, включёнными в список обвиняемых в шпионской деятельности, подготовке террористических актов против руководства СССР и вхождении в состав руководства «объединённого троцкистско-зиновьевского центра». После применения пыток, в конце июля — начале августа 1936 года, Тер-Ваганян признался в инкриминируемых ему преступлениях.*](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_6618594895246b5731e23d00_66185b5d8c9ad95a2defcd0a/scale_1200)
Показательно, что первые сведения об Орлове вообще стали просачиваться в открытую печать в самом конце горбачевской перестройки – времени избавления от наива в отношении честности печатного слова, коим грешили практически все граждане великой Советской страны, когда на свет Божий было вытащено огромное количество разнообразных «разоблачений».
Для вящего понимания вспомним одну историю, которую в свое время любили рассказывать на курсах агитаторов и пропагандистов. Захватив один из бельгийских городков (населения – кот наплакал) во время войны (не помню, первой или второй мировой) немцы частично поменяли состав магистрата – или как там назывался орган городского коллективного управления. Об этом буквально в пяти строках сообщила мелкая местная газетенка.
Но, поднимаясь «вверх» до общенациональных изданий, новость увеличивалась в объеме и обрастала несуществующими подробностями. На финальном выходе в приличного размера очерке получалось, что звери в немецком обличии растерзали весь магистрат, который и окончил жизнь свою в страшных муках. Обычная ситуация для практически любой «свободной» прессы, что бы вам про нее ни рассказывали.
Возьмем, к примеру, одну из достаточно поздних публикаций об Орлове на довольно уважаемом публикой интернет-ресурсе. Там, в частности, утверждается, что перебежчик раскрыл своё инкогнито в США только в 1954 году, «чтобы заработать на лекарства для дочери». Беда для автора того текста в том, что действительно существовавшая дочь Вероника (1923 года рождения) действительно болела с младенчества ревматизмом и мечта об ее излечении в западной клинике действительно была одной из побудительных причин бегства семьи Орловых в СЩА.
Только вот умерла Вероника в 1940 году. Поздновато, получается, папа спохватился.
Итак, первые упоминания об Орлове в отечественной прессе относятся к концу 80-х годов. Номер газеты «Труд» с очерком «Побег в неизвестность» увидел свет 20 декабря 1990 года. Несколько позже, в 1995-м, выходит книга полковника КГБ-СВР Олега Царёва и британского исследователя Джона Костелло «Опасные иллюзии», посвященная нашему герою. В ней среди прочих эпизодов авторы описывают, как происходили поиски перебежчика в США после того, как руководство КГБ санкционировало необходимые процедуры. Проведение операции было возложено на офицера ПГУ Феоктистова (оперативный псевдоним «Георг»).
Феоктистов нашел чету Орловых в Анн-Арборе (штат Мичиган, центр округа Уоштено), где Александр Михайлович читал лекции на экономическом факультете Мичиганского университета. 14 ноября 1969 года (что зафиксировано соответствующим донесением «Георга») состоялась первая встреча, причем Феоктистов рискнул сразу объявиться у беглецов дома.
Квартира, где жили Орловы, располагалась в одиннадцатиэтажном дома на Мэйнард-стрит. До того, как Феоктистов выяснил местожительство объекта, он провел ряд оперативных мероприятий с целью уточнения – является ли человек, которого он отыскал на просторах США, действительно Александром Михайловичем Орловым (урожденный Лейба Лейзерович Фельдбин), носившим ныне фамилию Берг. Всё совпало.
Феоктистов нашел Орлова, про которого, к слову, большой советский писатель Владимир Солоухин в своем произведении «При свете дня», изданном в 1992 году, высказался так: «который к 1938 году был уже генералом НКВД и, находясь в Испании, сбежал от Сталина и скрывался 25 лет, а потом написал книгу воспоминаний «Тайные преступления Сталина»? А сам он, значит, никаких преступлений не совершал и звание генерала НКВД заслужил, играя на мандолине?»
По тональности высказывания Солоухина можно судить о многом, в частности, о личности автора, который потрогал тему, в которой был абсолютно некомпетентен. Орлов бежал не в 1938-м, звания «генерал» в НКВД тогда не существовало, между – пусть даже! – 1938-м и 1953 годом прошло не 25, а 15 лет, и так далее, только по коротенькому отрывку. Но это тема отдельного разбора.
Итак, нелегальный разведчик, офицер ПГУ КГБ СССР Феоктистов (его однофамилец-космонавт летал вокруг Земли в 1964 году) шёл на встречу со своим бывшим коллегой Орловым-Фельдбиным-Бергом. Или, как там?
В разведке «бывших не бывает»?
* В 1920 году по рекомендации старого марксиста В.А. Тер-Ваганяна Лейба Фельдбин вступил в РКП(б) и вскоре был назначен на должность заместителя начальника Особого отдела (военная контрразведка) 12-й армии РККА, воевавшей против поляков на Юго-Западном фронте. Он руководит диверсионными операциями и лично участвует в рейдах по тылам польских войск, уничтожая штабы и узлы связи. Своевременно добытая им развединформация позволила упредить попытку польской армии прорваться к Москве летом 1920 года. На фронте Лейба приобрел множество друзей и союзников, в числе которых был его начальник, основатель контрразведки ОГПУ Артур Христианович Артузов. Он помог Лейбе в декабре 1920 года попасть в подразделение ВЧК, которое координировало работу по охране границы РСФСР.
А. Спичка