Вышла на улицу послушать, о чём люди говорят. А они молчат.
Я сначала думала, что слушаю плохо. Стала ближе подходить, голову наклонять, в глаза смотреть — всё равно не слышу ничего.
Навстречу молча идут парень с девушкой, за ними молча идёт мама с ребёнком, на остановке молча сидят в обнимку с лопатами рабочие в оранжевых жилетах. Перед ними в пакетах с землёй стоят цветы.
Собака подошла, понюхала цветы, ушла, ничего не сказала.
Я зашла в метро. Там тоже много людей — в телефонах, в книгах, в мыслях, во сне. Все молчат.
В вагоне передо мной сидел лысый мужичок в спортивных штанах, с красным лицом и золотыми верхними зубами. У него на футболке было написано: «Офигенный, но занят». Все женщины в этом вагоне, включая меня, совершенно точно расстроились: «Эх, жаль».
Никто не разговаривал. Стало не по себе. Уж лучше бы кричали и ругались. Так я хотя бы знала, что город жив.
Я прошла по эскалатору мимо двух почтенных старушек в цветастых платочках. Услышала, как одна сказала другой:
— Ну, погугли.
И всё, молчат. А, правда, зачем говорить, если можно погуглить?
В парке было много людей, но они тоже молчали. Смотрели вдаль, сидели на скамейке, пинали ногой камешки, пили кофе, грустили, думали. Я почувствовала себя в каком-то страшном сне. Когда вроде бы всё нормально, но есть какая-то маленькая деталь, которая совсем не нормальная. Например, люди не разговаривают.
Через дорогу переходили два парня и увлечённо о чём-то спорили на жестовом языке. Я слышала шарканье обуви по асфальту, шум машин, писк светофора и крики птиц, а людей не слышала. Хотя они были вокруг, они были рядом, и я была среди них, я была одной из них, я тоже молчала.
Позвонил брат, говорит:
— Не понимаю, зачем люди придумали это бессмысленное занятие — разговаривать.
Слушаю его, понимаю, молчу. Разговаривать нужно, но иногда сил нет.
А потом я увидела китайца в смешных широких штанах. Он шёл и пел. Тихонько так, весело, что-то у него такое в ушах или в душе играло, радостное. Он забавно двигался: мелкими шагами, припечатывая асфальт и чуть-чуть волоча ноги (мне вообще кажется, что у многих китайцев такая походка, поэтому их легко отличить в толпе даже со спины).
Я посмотрела на мурлыкающего парня, не удержалась, улыбнулась. Встретилась взглядом с женщиной, которую он тоже рассмешил. Поулыбались друг другу. Вот и разговоров не надо, всё и так с нами понятно. И вообще — не хочешь разговаривать, можешь петь.
Я ещё походила по улице. Хотелось всё-таки услышать чей-нибудь разговор, удостовериться, что город жив.
— Иди пиши магистерскую, — вдруг послышалось над самым ухом.
Оглянулась — никого. Померещилось.
Ой, ладно, пусть лучше молчат все, и так хорошо!
