3 июня 1995 года российская армия выбила чеченских боевиков из Ведено, после чего, не давая противнику времени на передышку, двинулась на Шатой. Дорога была только одна - вдоль реки Аргун. Слева - крутые скалы, а справа многометровый обрыв в пропасть.
На этой дороге было обнаружено несколько заложенных боевиками фугасов. Двигаться по такой дороге было очень рискованно. Решили, взяв дорогу под контроль, основные силы «перетащить» по хребту, выйдя к Шатою с другой стороны.
Хребет был шириной от четырёх до шести км; а на нём - узкая тропа, по которой местные жители лишь верхом на лошадях ездили. Начальник инженерной службы 166-й бригады подполковник Степанов со своими бойцами за трое суток расширил эту старую дорогу под технику, и войска пошли.
Тем временем, на главной дороге бойцы 245-го полка, во главе с майором Звягиным, имитировали наступление, продвигаясь танком с тралом и машиной разграждения двинулся вдоль реки Аргун.
Кроме того, вечером 11 июня ещё с одной стороны Шатоя с вертолётов был высажен десант. Десантники постарались перекрыть все возможные пути отхода боевиков. К 13 июня Шатой был полностью блокирован.
Оставалось только добивать остатки бандитов. Однако, в четвёртый раз наступление было остановлено - снова федеральные власти заявили о введении моратория на боевые действия с применением артиллерии и авиации.
Так уже случалось после блокирования Грозного, после удачного наступления на Шали, после форсирования Аргуна… В каждом из этих случаев, была возможность окончательно дожать боевиков.
И снова, когда Шатойская операция набрала полный ход, военным вставили палки в колёса.
Когда в адрес командующего Объединённой группировкой в Чечне генерала Анатолия Куликова пришла шифротелеграмма, предписывающая прекратить применение артиллерии авиации, он опешил: «Как прекратить? Люди ведут бои в горах!»
Он связался с начальником Генштаба генералом Колесниковым. Попытался уговорить, чтоб отменили ошибочный (если не сказать предательский) приказ. «Это не в моей компетенции, - ответил Колесников, - выше обращайся». Куликов стал звонить Черномырдину. Премьер-министра в Москве не оказалось: отдыхал на Чёрном море.
Анатолий Сергеевич дозвонился ему и туда. Попытался объяснить, обосновать: «Огонь нельзя прекращать огонь, Виктор Степанович! Операция началась. Если прекратим поддерживать людей авиацией и артиллерией – будут потери!»
Черномырдин отвечал, что это решение Верховного. А ваше дело - выполнять приказ, а не обсуждать его! Максимум, что разрешено - отвечать огнём стрелкового оружия на огонь противника.
Всё, на этом разговор был закончен. Но Куликов не смирился. Он попытался ещё дозвониться до Ельцина, однако это было делом бесперспективном. Тогда Анатолий Сергеевич решил взять ответственность на себя, и решил довести дело до конца, как планировалось изначально – с применением артиллерии и авиации, отложив на полдня мораторий на ведение боевых действий.
Шатой был взят наши пацаны были спасены. Те несколько часов, которые забрал у моратория Анатолий Куликов, в итоге решили исход дела в нашу пользу. В Москве не забыли его своеволия. Вскоре он был освобождён с должности командующего Объединённой группировкой и… назначен министром внутренних дел – вместо ушедшего с этого поста после Будённовской трагедии Виктора Ерина.
Возможно, его недоброжелатели надеялись, что Куликов захлебнётся в потоке текущих дел. Но он не утонул, став одним из самых авторитетных политиков и государственных деятелей конца 90-х / начала 2000-х.