Я живу в Иванове.
По моему мнению, в Иванове один из лучших театров кукол России. А проходящий в нашем городе раз в два года международный фестиваль театров "Муравейник" (в этом году XIV) общепризнан, любим, обожаем и собирает множество гостей из России, стран СНГ и зарубежья.
Итак, о новом спектакле "Король Лир". Режиссёр — Владимир Гусаров, художник спектакля лауреат театральной премии «Золотая Маска» Захар Давыдов. В заглавной роли — заслуженный артист России Борис Новиков.
Я написал об этом спектакле три небольших текста, опубликовал их в некоторых социальных сетях. Соберу их вместе.
Первый текст написан буквально сразу после возвращения домой после премьеры.
Наверное, можно было бы выждать ночь или даже день или больше, чтобы образовался некий "сухой остаток" впечатлений и потом рассудительно и точно формулируя поведать о спектакле Úrbi et órbi, но хочу я другого. Возможно, потом будет ещё какой-то анализ, точнее, попытка его, а, может быть, будет и нечто другое, рациональное и строгое, но сейчас, сегодня — нет.
Когда около трёх лет назад я делал фильмы о театре кукол и подбирал к ним музыкальное сопровождение. И я вспомнил о песне "Город влюблённых", которую исполняет Анна Герман. В фильме я использовал инструментальный вариант это песни, но вот сейчас, после спектакля я вдруг вспомнил саму песню. Почему я подумал о ней? То ли знакомый аккорд, схожий мотив услышал в музыке к спектаклю, то ли сильнейшее художественное переживание вызвало в памяти слова и мелодию:
"Посидим, помолчим
Всё само пройдет
И растает гнев, и печаль уйдёт
Посидим, помолчим
Не нужны слова
Виноваты мы, а любовь права".
Я счастлив, что увидел этот спектакль. Он завораживает. Ошеломляет. Так случилось со мной. Возможно, так будете с вами.
Вы можете прийти в театр раздражённым, обиженным на мир, чувствовать бессилие от суеты и хаоса криво и мимо текущей жизни, вы можете не позволить себе чувствовать и сострадать. Но скорее всего, ваша усталость, обиды, огорчения и заботы будут развеяны бескомпромиссной художественном содержанием и завораживающей театральной формой этого поразительного спектакля.
Давно знакомые и, возможно, полузабытые события пройдут перед вами, как тревожные, печальные и очищающие грёзы о каких-то предельных и крайне важных, а потом бесконечных понятиях: благородстве, достоинстве, преданности, честности, верности, любви.
И вы узнаете, что актёр с марионеткой в руках в художественном пределе превращается в некое третье существо, притягивающее взор, смущающее ум и волнующее сердце. И в этом существе, точнее во взаимодействии живых и неживых тел с единой живой душой раскроется смысл. Крайне важные для вас СМЫСЛЫ. И вы попытаетесь приблизить их к себе как можно ближе, чтобы удержать рядом с собой как можно дольше. А для этого расскажете кому-нибудь о впечатлениях от спектакля, или будете долго гулять в одиночестве, или долго не заснёте, или простите обиду, или признаетесь в любви, или просто напишите текст, как делаю это сейчас я.
Второй текст был написал спустя день, в ожидании Благовещенья.
Беззвездная ночь миновала. В мире Благовещение. Проснулся рано, вспоминал спектакль. Потом крохотные рычажки воображения переключились на апрельские загадки. За шторами бродил свет, как огромный задумчивый кот и трогал меня лапой. Шевелил, шевелил, будто пытаясь убедиться в моей реальности и я опять уснул от его важных, тёплых лап.
Деловые люди приспосабливают мир под свои нужды. Они желают напечь из опары мира пирогов с неизысканной начинкой. Деловые люди выжимают из мира смысл, над картонным миром повисает комета бессмыслицы, будто вырезанная из картона. Отчего же она растёт в размерах?
Это не озорной луч абсурда Эдварда Лира и Льюиса Кэрролла, не тревожная и прекрасная звезда бессмыслицы Хармса и Введенского, это впечатанный в картонный мир шаг несчастливого Моллоя, которого Беккет слишком хорошо придумал, чтобы он был только вымыслом. Комета бессмысленного абсурда. Не плеоназм. Близко к оксюморону.
Абсурд — попытка обрести смысл. Бессмыслица в отказе от ценности в пользу цены.
Шекспировские трагедии — это попытки исцеления кровоточащей раны, попытки, которые могут завершиться удачей только благодаря трудному, долгому усилию читателя пьесы, но лучше — зрителя, воспринимающего спектакль.
Таков "Король Лир", мудро поставленный Владимиром Гусаров и чутко сыгранный актёрами Ивановского театра кукол. Мне кажется, этот спектакль сделан в искренней, смиренной попытке напомнить о важнейших смыслах и ценностях жизни в мире симулякров, фальшивок и миражей, в мире, где появилось слишком много устрашающих надменных зеркал, которые не отражают, а искажают.
Теряется смысл слов. Теперь всё "талантливо". И 75% из него "феерично, замечательно и великолепно". А оставшееся 25% просто "гениально". Добрый зритель или читатель пытается сделать приятное автору (а чаще — самому себе) и охотно утверждает высокие художественные достоинства понравившегося (доступного) произведения искусства (или подделки под него), и, сделав приятное автору (себе), забывает о нём спустя пару минут.
Годар сказал, что кино — это правда 24 кадра в секунду.
По моему мнению, умный, честный спектакль должен быть протяжённым духовно-эстетическим усилием для зрителя. А для этого спектакль должен моделировать мироздание. Быть целостным, но противоречивым, логичным в структуре и внутренне свободным, изощрённым по форме и прямодушно-благородным по содержанию.
Таков "Король Лир" Ивановского театра кукол.
Третий текст — спустя пять дней после премьеры.
Хочу увидеть этот спектакль снова. Прожить вновь — и это будет другая жизнь. Я подойду к знакомой реке в другое время года и это будет другая вода, я знаю это. Этот спектакль сложно устроен — потому, что тщательно продуман.
Для меня самое ценное в новом спектакле — энергия текста, оживающего благодаря высокой требовательности актёров к себе и созидательному труду всех театральных цехов, работавших над спектаклем, исключительное внимание режиссёра-постановщика и актёров шекспировскому слову и смыслу. Режиссёр Владимир Гусаров обратился к переводу Осии Сороки. Выдающийся театровед Алексей Бартошевич назвал этот перевод «крупнейшим событием не только в истории шекспировских переводов, но и в истории взаимоотношений между русской культурой и Западом».
Завораживающая сценография, декорации и великолепные марионетки, вызванные из небытия художником спектакля Захаром Давыдовым, кажутся зачарованными, а симбиоз актёра и куклы в этом спектакле меня впечатлил настолько, что я утвердился во мнении: театр кукол, как вид театрального искусства безграничен, театру кукол подвластна любая драматургия. Именно театр кукол обладает максимальным количество художественных методов и приёмов благодаря своей специфической структуре: внутренняя логика актёра-кукольника и внешняя логика поведения куклы объединены и опосредованы физическим действием. Только в театре кукол сливаются естественное и искусственное начало в едином целостном сценическом образе.
Если вы привычно считаете театр кукол — детским (исключительно или даже преимущественно) театром, если не были в театре кукол с детства, либо приходили со своими детьми или внуками на спектакли для самых маленьких, то вас может смутить необычайные средства художественной выразительности этого театра. Кажется, что кукла в руках кукольника априори проигрывает живому актёру, играющему роль без "посредника", скажем, в театре драмы. Да, скажет скептик, кукла временно оживает в руках мастера, но как же без лиц, глаз актёров? В "Короле Лире" актёры под масками, мы не видим лиц, выражения глаз ускользает. Но вот чудо: актёры как бы парящие над куклами вдруг становятся... их надмирной первопричиной, а сами куклы кем-то вроде оживших архетипов или сгустков энергии человеческого воображения.
И тут я не могу не вспомнить один даосский афоризм: "Глиняные куклы бывают мужчинами и женщинами, дорогими и дешевыми. Они сделаны из земли и, когда они разобьются, снова уйдут в землю. Таков человек".
В этом тайна театра кукол в целом и — конкретно — изумительного спектакля "Король Лир". Он дарит ощущение сбывшегося пророчества, головокружительного сновидения, ошеломляющего ощущения близости существа, находящегося между миром реальным и воображаемым.
Статичные мизансцены в "Короле Лире", когда актёры с фактурными марионетками располагаются почти в ряд и участвуют в совместном таинстве оживления текста и освобождения смыслов великой трагедии взрываются динамичными летучими сценами-репликами, от которых дух захватывает, настолько они яркие и страстные. Именно в оппозиции-сочетании статики и динамики пластических форм в столкновении драмы и тонкой лирики сила воздействия "Короля Лира".
Важно поблагодарить актёров. В первую очередь, как я уже писал выше, за трепетное, вдумчивое отношение к тексту. Я не готов писать о каждой роли конкретно, но всё же о двух скажу. Во-первых, о выдающейся работе заслуженного артиста России Бориса Новикова. По силе эмоционально воздействия, по убедительности, темпераменту, смелости и глубине для меня Лир Новикова равноценен Лиру Ярвета (речь о фильме Козинцева). И, на мой взгляд очень хорошо справилась с труднейшей задачей Мария Цветкова, как видно на фотографии (из группы Ивановского театра кукол) она держит в руках две куклы: Шута и Корделии. И это совмещение только кажется неожиданным, оно оправдано глубинным сходством этих двух бескомпромиссных персонажей — чистых, преданных душ.
Назову исполнителей ролей.
Король Лир – Борис Новиков
Гонерилья – Анжелика Онейл
Регана – Татьяна Мириева
Корделия, Шут – Мария Цветкова
Глостер – Сергей Шарыгин
Эдгар, законный сын Глостера – Игорь Белоусов
Эдмунд, побочный сын Глостера – Владимир Андриевский
Кент – Александр Сердитов
Герцог Бургундский – Ирина Каширина
Король Французский – Игорь Белоусов
Корнуолл, муж Реганы – Полина Елисеева
Олбани, муж Гонерильи – Дмитрий Вдовин
Освальд, слуга Гонерильи – Дмитрий Вдовин
Врач – Сергей Шарыгин
Придворный – Ирина Каширина
Слуга Корнуолла – Ирина Каширина
Обнимаю вас!