Проблемы со щенением и уходом за младенцами алабайчиками. Заодно и начальная дрессировка мамаши на послушание.
Рассказ (окончание)...
Олеся успешно справляется с поводком и собакой, которая с восторгом услышав славное слово «Гулять», то есть «свобода», рванула мимо меня к входной двери. Видно особых материнских инстинктов у нее все еще нет. И хорошо!
Здесь они с хозяйкой застряли в дверях, выясняя, кому же первому удастся протиснуться в дверной проем. Никто никому места не уступил. Прошли вместе, пыхтя и топоча ногами и лапами.
Олесе повезло с жильем. Места для прогулки здесь сколько угодно. Вот в пятидесяти метрах начинаются посадки вдоль железнодорожного полотна. Хочешь по этой стороне гуляй, хочешь – по той. Кася присаживается на корточки и дует такую лужу, что страшно становится за ее мочевой пузырь. Тоже вот, оказывается, сколько терпела.
Я достаю из кармана свернутую десятиметровую ленту для подшивания штанов, которая служит у меня кордой и прошу Олесю накинуть петлю на шею собственной собаки, что она и делает без проблем.
Далее Олеся дважды сильно дергает импровизированный поводок, и Кася, довольно послушно, почти не сопротивляясь, подходит к ней по команде «Ко мне». Пора и мне браться за дело.
Я беру ленту поближе к шее алабайской мамаши и молча дергаю к себе. Кася несколько принужденно идет в моем направлении, подходит вплотную и с удивлением понимает, что подходит не к хозяйке, а ко мне. Я твердо и спокойно командую «Сидеть» и подтягиваю удавку вверх и чуть кзади.
Собака сопротивляется несколько секунд, но будучи несколько удавленной все же садится. Я остаюсь внимательной и настороженной, потому что это еще не победа, а лишь ее краешек.
Кася пытается встать, я повторно командую «Сидеть» и вновь подвешиваю собаку за шею.
Вот когда моя комплекция и физическая сила здорово помогают в деле перевоспитания упрямых и зловредных созданий. Кася изумлена и озадачена, поэтому ее негодование, зажигающее нехорошие огоньки в глазах, для меня смотрится неубедительно.
Я ее уже не боюсь. Все, поезд ушел. Теперь, даже если Кася соберется меня поучить на свой собачий лад, мне есть что противопоставить.
Олеся от увиденного осталась в полном восторге. Правда, ее шестьдесят пять примерно килограммов против моих восьмидесяти в этих упражнениях могут помешать управлять перемещением здоровенной собаки одной лишь рукой, но все же пример показан.
У нее на глазах мы довольно долго играем в ковбоя и мустанга, где ковбой медленно, но верно уменьшает скорость и амплитуду рывков дикого мустанга.
Теперь вправо-влево, вперед-назад Кася уходит всего на полтора-два метра, после чего моя мощная длань с учетом всяческих рычагов в виде движений плеча и бедра, а то и всего корпуса, поднимает псицу передней частью тела в воздух и возвращает ко мне по команде «Рядом».
Пару раз Кася пытается на меня порычать, но делает это в тот самый момент когда ее горло уже начинает пережимать безжалостная удавка, поэтому заканчивается выступление, практически не начавшись. Убедительно поднять на меня хвост у нее так и не получается.
Ура! Мы - я имею ввиду человечество с нами на передовом фронте убедительно побеждаем, как дома, так и на прогулке.
Все это я втолковываю Олесе по пути к детям. Я объявляю свое решение еще раз испытать судьбу и попытаться войти в двери подъезда и квартиры первой, отодвигая присмиревшую Касю на второй пока план. Олеся все еще идет третьей в строящейся сейчас иерархической цепочке.
Все! Победа практически в наших руках, если ее не упустить из-за какой-нибудь мелочи. Кася после команды «Рядом» сама уступила мне дорогу в дверь подъезда. Второй этаж, наша квартира направо, и вновь собака чуть сбавляет темп движения, пропуская меня вперед.
В квартире я, не раздеваясь, прохожу в кладовку и медленно привязываю поводок к стойке стелажа. Не поворачиваясь спиной к собаке, медленно выхожу из кладовки и только теперь вижу, как меняется выражением глаз злыдни Каси, которая, наконец, осознала, как близко я подходила к ее детям.
Пока она укладывалась рядом находилась Олеся, которая, следуя моим указаниям, дважды перекладывала щенят, вытаскивая их из-под тяжелой мамы. Самый маленький кобелек, палевый с белым, по моему совету был допущен к самому молочному сосцу, для чего пришлось отодрать от него крупную сестренку, которая отлепилась с громким чмокающим звуком.
Кася безропотно перенесла эту процедуру. Лежала мохнатая, довольная, ленивая. Она даже не пыталась облизывать щенят, а ведь уже пора.
Олеся, приступаем к обучению твоей собаки, иначе довольно долго тебе придется за нее работать. – я прошу передать мне щенка, который насыщался у другого молочного соска.
- Теперь я начну процесс «вылизывания», - я мокрой ватой начинаю мягко протирать щенка. - А когда он начал писать, вот смотри, - я подношу к носу Олесе извивающегося малыша, который уже вовсю дудолит, - ты его отнеси к матери, чтобы она хоть чуть полизала и глотнула струйку.
Материнские инстинкты просыпаются и подпитываются химиотерапией, то есть веществами, которые содержатся в моче младенца.
Ну, давай-давай. – я подвигаю Олесю на действие. Девушка действительно подносит щенка Касе и та, внимательно его обследовав, начинает лизать розовым языком по мокрому.
Малыш затихает в руке Олеси, которая уже вольным движением поворачивает его так, чтобы матери было удобнее полизать и под хвостом тоже. Малыш уморительно тужится и какает.
Следующего давай, - командую я. – А этого клади в кучу, пусть сам себе пищу добывает.
Примерно через полчаса измученная Олеся сидит рядом со мной и пьет чай. Приятный разговор постепенно становится исповедальным. Удается узнать почти все, что оставалось загадкой. Почему собака, а не кошка, например, или попугай.
Почему алабай, а не мопс или шар-пей. Почему сука, а не кобель. Зачем выставки и вязки. И, наконец, самое главное: не смотря на описанные выше проблемы, Олеся не жалеет ни о том, что завела Касю, ни о том, что ее повязала.
Последнее мне импонирует чрезвычайно, потому что завтра-послезавтра нужно купировать уши и хвосты. Процедура это мучительная и кровавая. До этого за день-два нужно привести Касандру в относительно приличное состояние, чтобы детей отдавала и принимала без попыток сожрать нас и щенят.
Вызывай приличного ветеринара, - вновь я выступаю в качестве советчика – а я буду ему ассистировать. Надо ведь малышам ушки-хвостики купировать, чтобы они были на волкодавов похожи. Тут я делаю внушительную паузу и продолжаю.
До этого времени мы с тобой должны Касю раз десять-двадцать с места на место перевести, чтобы она привыкла. Вот сейчас, например, все накушались – тишина и покой. – Я показываю на сладко спящих щенков.
Слушай, - спохватываюсь я, - ты сегодня Касю сколько раз кормила? Мы уже почти три часа тут развлекаемся, а кормящая мать не кормлена-не поена. Один раз всего?
Тут я вспоминаю всякие страсти и начинаю пугать девушку.
- Вот смотри, пропадет у Каси молоко, тогда намучаешься. Дети кушать требуют, а у нас, то есть у вас – очередные проблемы.
А, ну-ка. – Я медленно протягиваю руку к узлу на стойке, тяну за кончик, развязываю, чуть поддергиваю, и Кася, как миленькая, даже с желанием размяться встает и, о, чудо, ни на кого не наступает. Я показываю ей дорогу на кухню и к холодильнику, из которого Олеся тем временем достает геркулесовую кашу.
Кася сидит и голодными глазами следит, как подогревается молоко, как заливается в кашу и… Ест Кася хорошо: быстро, но аккуратно, с желанием, но без излишней жадности.
Надо сказать, что по манере насыщаться можно многое сказать о характере собаки, как, впрочем, и человека. Кася ест, как собака хорошая, умная и не злая, как собака с устойчивой, сбалансированной психикой, как собака любящая и почти любимая.
В общей сложности я провела в доме Олеси уже больше трех часов. Честно заработанные сто рублей я кладу в кармашек куртки и прощаюсь до завтра. Уставшая до бледно-голубого цвета, но явно воспрявшая духом хозяйка свирепой волкодавихи, обещает позвонить и рассказать о последующих кормлениях, перемещениях, прогулках.
Цель этих манипуляций ею усвоена и состоит в том, чтобы Кася легко позволяла трогать своих щенят, «подлизывать» их и училась этому сама. Кроме того, необходимо чтобы чужие лица хотя бы женского пола допускались до священных щенят и самой Каси, поскольку бедным алабайчикам предстоит неприятная процедура купирования ушей и хвостов.
А на завтра…
- Ты глянь, Олеся, – я в полном восторге, – она же нам улыбается. Давай, гладь Касину шею и грудь, это самые нужные места, если хочешь доставить ей удовольствие.
Вот этого щенка я бы переложила к молочному соску, - со знанием дела говорит Олеся и действительно перекладывает.
Может ей молочка налить и принести сюда? – спрашивает она через некоторое время, вглядевшись в глаза своей собаки.
Давай, пусть ей будет хорошо, - снисходительно разрешаю я, прикидывая, что некоторое баловство роженицы будет работать на нашу основную цель. Кася благодарно привстает и хлюпает из миски молоко, все же разведенное примерно на треть кипяченой водой. Ложится она так аккуратно, что все дети остаются в целости.
Все, Олеся, новости по телефону, - я начинаю собираться, - завтра утром буду, а на вечер вызывай ветеринара. Где там мой гонорар. – Я прячу бумажку в карманчик.
Мы с тобой молодцы. – я с удовольствием улыбаюсь, потому что мы действительно молодцы. Теперь месяца два-три нам нужны для отработки команд послушания и окончательной социализации, приучения ко всяким собакам, кошкам и голубям, и все ты будешь счастливой владелицей свирепого волкодава.
Да, Касечка? – Кася мне улыбается в ответ. Все хорошо!
Решаемая проблема:
НЕАДЕКВАТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СУКИ ПРИ ВЫКАРМЛИВАНИИ ЩЕНЯТ
Предлагаемые методы коррекции:
- поиск причин беспокойства мамы-собаки и щенят, а также болезненных ситуаций при кормлении, в том числе и ветеринарных проблем, их ликвидация или смягчение;
- установление нового распорядка дня для кормящей мамы (кормление, выгуливание, гигиенические процедуры);
- установление правильных иерархических отношений в семье;
- выработка и укрепление команд послушания, доверия и заботы.
Это - конец.
А начало рассказа ЗДЕСЬ