В 1950 году меня назначили участковым в селе Озераны [Тернопольская область — прим. ред.], и моим другом на долгое время стал ручной пулемет Дегтярева — вспоминает служивший милиционером на Западной Украине Антон Лавренюк. Обстановка оставалась напряженной. Бандеровцы бродили по лесам и орудовали где-то до 1954 года. Попадались такие сволочи, что стреляли по всем подряд. Мне еще повезло, что в Озеранах было мало украинцев, а в основном жили переселенцы из Польши и Чехословакии. Они с бандеровцами не контачили.
Для поддержки мне выделили группу «истребков», молодых хлопцев, которым я всецело доверял. Каждого подбирал лично.
Жизнь заставляла ко всем относиться с недоверием. Встречались и такие «истребки», которые убивали участковых. Примазывались в доверие к милиции, а потом ночью стреляли в спину. Разными были бандеровские уловки, но тут они со мной ничего не смогли поделать.
Караулил их каждую ночь. Постоянно брал с собой «истребков». День для меня стал ночью, а ночь стала моим днем. Спать было нельзя: иначе людей и хозяйство погубишь. Однажды довелось встретиться с бандитами.
За селом собранный урожай привезли на ток, где его молотили на зерно. Доезжаем туда на повозке, как вдруг с Лаврова слышим какой-то гул. Смотрю, идут на наше село прямо через поле. Встал за телегой с пулеметом, хлопцы с винтовками. Дал команду: «Открыть огонь!» Как врезали по бандитской группе пару раз. И тишина... Никого нет. Они испугались и отошли. А ведь хотели уничтожить урожай. Вовремя мы их остановили. Насчет потерь среди бандитов ничего не могу вам сказать, но, скорее всего, их не было, мы ведь стреляли наобум, почти в воздух. Просто создали огневой заслон.
Потом меня перевели в Новостав [Волынская область — прим. ред.], вот это было самое настоящее бандеровское гнездо. Конечно, уже не столь активное, как в конце 1940-х годов, но все же. Местные их здорово поддерживали.
К тому времени я уже женился на Наденьке, с которой был знаком с малых лет. И решил взять жену с собой. Потом думаю — зря я это сделал, могут убить. Дома ночевать не получается, должен охранять территорию и следить за тем, чтобы банда не напала на село. Чтобы не поубивали людей и ничего не сожгли. Здесь во второй раз мне довелось пережить нападение бандеровцев.
Они пробрались окраинами колхозных полей и стали пробираться на ферму, которую хотели сжечь. Только начали подходить, как мне один местный шепнул: «Полем идут, гады!» Я метнулся с «истребками», засели в укрытии, ждем... Вижу — точно идут! В этот раз мы били прицельно, на поражение...
В 1953 году меня перевели в областное управление Волыни. В лесу все еще оставались бандиты-одиночки, которые не хотели сдаваться: не смогли убежать за границу и имели на руках кровь. То тут, то там случались нападения на сотрудников милиции. Обнаруживались и уничтожались последние схроны.
Более-менее все успокоилось лишь во второй половине 50-х годов. Кто убежал, кто был пойман и расстрелян, кого-то посадили. Можно сказать, что в 1950-е и 1960-е годы исчезли последние проявления национализма. Случались обычные грабежи и разбои, но редко и уже классифицировались как уголовные преступления.
Источник: Смоляков С.Н. Я дрался с бандеровцами. — М.: Яуза, 2017