Проблемы со щенением, вернее, с супер-мамашей АЛАБАЕМ требуют знаний, умений и...мужества. Ха!
Рассказ - НАЧАЛО (конец тоже будет)
Наша собака сошла с ума. Она ощенилась и теперь защищает своих щенят, как сумасшедшая, - девичий голос по телефону был явно напуган, вернее принадлежал напуганной девчонке.
Продолжайте, - прошу я. – Расскажите, кто ваша собака, давно ли она ощенилась и в чем выражается сумасшествие. Тут девчонка просто расплакалась. Сквозь хлюпанье, стенание и риторические вопросы типа «да, зачем мне все это надо было?» я выделила главное.
Сука алабая – среднеазиатской овчарки, очень приличного экстерьерного уровня, получив даже САС – кандидата в чемпионы России на какой-то областной выставке служебных собак, собралась щениться.
Правда, и с вязкой была целая эпопея, когда злыдня Касандра ак Бачан в быту Кася раз за разом отвергла ухаживания двух очень мощных и мужественных кобелей Аманзуха и Алангоза. Удержать белую красавицу Касю не могла ни сама хозяйка, ни столь же субтильные владелицы кобелей-производителей.
Своеобразное девичье царство, пытающееся управиться со здоровенными и в то же время прыткими волкодавами, - это было бы смешно, если бы не было так опасно.
В конце концов были вызваны кинологи из патрульно-постовой службы, которые поставили Касю в станок и повязали собственным кобелем. Экстерьер этого рабочего экземпляра заставлял предполагать, что на бедного кобеля постоянно садились верхом, да еще чем-то отдавили зад, настолько бросались в глаза переслежина за лопатками и узкий, слабый зад.
Так вот, от этого Алабела образовался приплод из 12 щенков, которых Кася медленно, но верно губила на глазах хозяйки, а та не могла противопоставить ничего, кроме горьких слез.
Третий уже день почему-то пищали щенята, на которых Кася, к тому же, то садилась, то ложилась, то заталкивала кого-то под подстилку. Три маленьких тельца с рыжими отметинами со слезами отобрала у никудышней матери Олеся. Им помочь было уже нельзя. К остальным прикоснуться не давала Кася.
Еду-еду, - решительно сообщила я, на ходу прикидывая, что делать там и что взять здесь. Прихватываю банальную вату, сажусь на велосипед, и, разбрызгивая мартовские лужи, еду.
Через 20 минут я на месте и имею возможность посмотреть на злыдню Касю, проживающую в однокомнатной «хрущевке», собственными глазами. Увидела я крупную, красивую и коварную суку. Коварство заключалось в том, что роженица не стала сразу рычать на меня или кидаться, она решила посмотреть, с чем и зачем явилась очередная представительница племени собаководов.
Вот так подойдешь к ней расслабленная, ничего не подозревающая или не придающая должного значения рассказам Олеси, и привет. Кровь, стоны и взаимные обиды. А чего тут обижаться, когда у суки ярко проявился инстинкт защиты потомства, врожденный, между прочим, способ реакции на всяких чужаков, которые покушаются на детей-алабайчиков.
Первым делом я попросила Олесю увести мать-героиню и крепко-накрепко привязать в туалете или ванной комнате. Сама же на время удалилась на кухню. Обезопасить себя на время осмотра помета оказалось не так-то просто.
Эту простую в другом случае процедуру уже можно было считать дрессировочным подвигом. Ошейник на собаке врос в плоть и кровь, но пристегнуть брезентовый поводок Кася не давала даже родной хозяйке, вертела головой и огрызалась.
Наконец с десятого раза, поводок был пристегнут и алабайскую скотину повлекли на привязь. Волоком. Хорошо еще, что собака, хоть и угрожала, но не пускала в дело здоровенные зубищи. Привязали, разумеется к системе отопительных труб.
Олеся, - попросила я еще раз, - продублируй поводок цепью.
Это, как? – взлохмаченная, красная и уже испуганная хозяйка взглянула на меня зелеными глазищами с укоризненным изумлением.
Цепочкой, - повторила я, - крепкой, сталистой с вертлюжком, чтобы крутилась, да не выкрутилась, грызла, да не освободилась. – Настойчивость моя возымела действие и еще 10 минут я оставалась на кухне одна. Олеся сражалась со вскриками и стонами, что-то укоризненно заявляла и вопрошала. В общем, общалась с собакой по полной человеческой программе.
Девять щенят в основном белые с рыжими пятнами вертелись на подстилке в кладовке и попискивали. Первым делом я решила помочь им освободить мочевой пузырь и кишечник, прописать и прокакать зверят.
Для этого уже была налита теплая вода с марганцовкой в пиалу, куда я кинула довольно приличный кусок ваты. А потом, как на конвейере щенка за щенком я беру в левую руку пузиком к себе и мокрой, теплой ваткой начинаю «лизать» вместо мамы все интимные места.
Тугой, но живой комочек в моей руке сжимается, натуживается и начинает заливать нас скопившейся мочой. Вату приходилось отжимать и промывать по два-три раза для каждого звереныша. И вот щенок уже тужится в попытке освободиться от накопившегося кала.
Ура, этот прокакался, и вот этот тоже пополнил кучку уже осмотренных и «облизанных» щенят.
Теперь все девять уже суетятся от того, что есть хотят, а мама в это время волком воет в ванной комнате. Рекомендую Олесе положить всех щенят вместе с подстилкой в пластиковый таз и отнести Касе на временное место проживания. Синий тазик вместил всех малышей – пятерых девочек и четырех мальчиков-собачат.
Олеся понесла детей, стеная от напряжения. Я маячила на заднем плане, решившись показаться Касе. Подстилка с детьми была благополучно разостлана. Кася пыталась улечься на щенят, но тут Олеся проявила бойцовский характер и победила, завалив суку на бок и пристроив всех детей к соскам.
Вновь мы на кухне и обсуждаем только что сделанное. Олесю в первую очередь беспокоят свои проблемы.
Неужели каждого щенка вот так каждый день обрабатывать? Может быть Касю научить, как за ними убирать? – вопрошает она. Я немного вредничаю и отвечаю, что не один раз в день, а после каждого кормления, то есть 6-8 раз в день надо бы повторять всю процедуру. Но потом, сжалившись, заявляю:
Да, можно-можно и Касю подключить постепенно к вылизыванию-подлизыванию, если она согласиться на нашу помощь!
- Пошли - повторим процедуру перевода собаки на прежнее место.
Я помогаю обустроить «гнездо» в кладовке сообразно с моими требованиями.
- Вот, смотри, за спиной Каси, когда она уляжется, есть возможность сформировать нишу, куда закатившиеся дети будут из-под ее тела выбираться. – Я показываю на плинтус. – Сюда не нужно подстилку запихивать. Олеся послушно расстилает матрасик на некотором удалении от плинтуса.
- Комкать и подгребать под себя подстилку нельзя, поскольку щенята будут запутываться в складках и не смогут выбраться из-под мамы. – Мы заворачиваем под матрас подстилку.
- Когда есть возможность, - продолжаю я инструктаж, - сама укладывай собаку спиной к плинтусу и следи, чтобы она на щенят не ложилась. Ты ее за это шлепай и ругай. Понятно? – я поглядываю на Олесю, проверяя, как она усваивает сказанное.
- Учи глупую, неопытную мамашу, - назидаю я,
- Кто, как не ты? Давай, отцепляй цепь, бери Касю на поводок и веди в кладовку.
Ура, звуков борьбы в этот раз не слышно. Дети уже наелись и отвалились в сторону. Но неудельная мамаша все-таки наступила на одного, тот заорал звонко, но скоро затих. Этот выживет!
Мимо меня Кася проходила на цыпочках, косясь весьма зверовато, но опять-таки без рыка и рева. Хорошо. На подстилку легла с удовольствием, даже вздохнула сладко.
Олеся вновь собрала детей в синий тазик и принесла в кладовку к материнским сосцам. Щенята проснулись и накинулись на мамку так, как будто не ели много дней.
Опять-таки хорошо. Видно основную причину общего ора и писка я угадала верно: Кася недостаточно внимания уделяла уходу за своими детьми, не лизала, не мяла животики. Бедные щенки и есть не могли, как следует. Попробуй поешь, когда ты весь наполнен экскрементами по уши. Сейчас облегченные зверята наедаются первый раз за три дня.
- Олеся, давай поговорим, пока дети едят, а потом попробуем прогулять Касю вместе. – я продолжаю отрабатывать свой гонорар. - Если она без особого скандала позволит мне взять поводок в руки, – считай дело сделано.
- Я ее постепенно приведу в надлежащий вид послушной собаки.
Я не хвалюсь, так и будет, но вот от первого рывка поводком зависит многое. Мы готовимся к прогулке, как к бою, одеваемся.
- Ну, с Богом! - интересно, является ли это богохульством, но хочется опереться на кого-то сильного и умного даже в таком деле, как наше.
Окончание - вот оно...