У одного зоолога была любимица овчарка, которая посла его овец, гусей и прочих обитателей его подопытных его обширного подсобного научного хозяйства. Она умела все команды исполнять, всё понимала с полуслова, даже с полувзгляда… вот только… говорить словами не могла, а только лаяла или рычала, выла иль скулила, как принято природой на её знакомом на собачьем языке. Но это не мешало ей счастливой быть, и предано служить хозяину, и всеми быть любимой в доме. А сам усёный часто важно говорил:
- Сие есть тварь любимая моя в моей подопытной вселенной.
И домочадцы улыбались, и псину называли: друг и член семьи…
И вот случилось как-то среди кроликов и разных там заморских свинок, бог дал большой хавронье дюжину свиноподобных поросят – опороситься значит, преумножиться и расплодиться.
И стали поросята подрастать. Резвиться стали, пяточки везде совать и пакостить, и драться меж собою. И сладу с ними перестало вовсе быть, и так хотелось тварей этих бить... или прибить...
Но это было как-то не научно, не тоталеручно… И вот тогда задумал наш учёный муж исследованье для науки совершить и провести эксперимент научный.
Позвал свою любимую овчарку, и пристально в глаза её сказал:
- Иди паси моих свиней! Такая моя воля и тебе команда. Неси её среди свиней, и вразуми их волею моей, дабы не пакостили и не дрались меж собой.
Ишь, распоясалось поросячье стадо, не слышат и не разумеют, норовят…
Собака с пониманием сказала «Гав» и с послушанием хвостом вильнула…
Учёный взял журнал и записал:
И вот пастушья овчарка отныне стала добрым пастырем для поросят моих.
И сразу всё пошло на лад: и розовые пяточки на третий день уже ходили строем. И даже хвостики их завитушки и то, казалось, закрутились в унисон. Овчарка-пастырь им всё толком изложила, а кто не понимал рычание и лай, тому мгновенно прояснялось всё зубами.
Учёный это всё приметил и снова записал в журнал:
"тактильные посылы свиньи понимают явственней, чем звуковые…"
И усложнить решил эксперимент, надев на морду пса намордник, поясняя: - словами лай, рычаньем говори, но не кусай зубами. Иди и продолжай эксперимент…
Но хрюшки эту штуку быстро раскусили, и перестали реагировать совсем на все увещеванья обеззубленной собаки. Всё перерыли во дворе вверх дном, напакостили, как могли и к вечеру подрались. Напрасно лаял бедный пёс, рычал и громко выл напрасно: не слышали они его, и не внимали - начихали:
- Чего он к нам вааще пристал?.. как надоел!.. и как достал!..
И пастыря беззубого решили эти чушки проучить, а то, и вовсе – порешить… ну если лаять будет слишком громко. Чтобы мамаше нашей лаем не мешал:
- Какая право громкая и нудная собака… и что своим дурацким лаем хочет нам сказать?..
Хавронья свиноматка выразительно зевнула и смачно чавкая дала братве ответ:
- Так, ерунда – сплошная чушь!..
Потом подумала и хрюкнула: – собачья…
Учёный так в журнал и записал:
- Слова мои, мои команды, мою волю, что я вполне научно изъявил, мой добрый пёс - их пастырь-надзиратель послушно моим свиньям предъявил. Но вот они восприняли сиё совсем по-свински…
И почему-то прекратил эксперимент…
Ну а потом свинюшек съели… под Новый год, на Рождество. А на Крещение учённый взял, и очень-очень ненаучно покрестился…
P.S. Они, учёные, как правило, всё знают: всё могут объяснить, растолковать, нарисовать и мнение своё нас уважать заставить… и «книжниками» себя гордо называть, при этом ничего ни, в чём не понимая, не знают главного, что – «ничего не знают».
Увы, бывает часто так, когда звучат пророчества на незнакомых языках:
мы зачастую слов не понимаем, и думаем по-своему о них, и только ради выгоды своей слова пророчества воспринимаем, и также часто поступаем мы: хрю-хрю...
