На днях я прочла роман широко известного в Австралии, но, к сожалению, незнакомого нам писателя Джеральда Мурнейна The Plains (Равнины) и делюсь своими мыслями по его поводу.
Написан роман был в 1982 году и считается центральным творчестве писателя. Интерес к этому Джерарду Мурнейну возникает из противопоставления его известности на Родине (почти) полной неизвестности за её пределами.
Джеральд Мурнейн родился в Автралии, писал об Австралии и никогда не покидал её пределы. Его стиль – это смесь философской притчи, длинных толстовских фраз и кафкианских попыток заглянуть за пределы осязаемого мира. То есть читать это одновременно мучительно и прекрасно. У него приятный логичный язык, но фразы длиной на полосу требуют такой сосредоточенности, которую сложно удержать, читая книгу без сюжета.
Объем произведения совсем небольшой, как и положено притче. Пунктирно обозначена фабула: неназванный - режиссер? сценарист? - задумывает фильм о большом регионе, так называемых Равнинах (Внутренняя Австралия), для чего он приезжает в некий неназванный город на Равнинах, знакомится с жителями, выпивает с ними в барах, слушает их рассказы и изучает все, что может найти, о жизни в этом месте. Далее он попадает на аудиенцию к неким 7 богатым местным плантаторам (местная знать и богатеи), которые раз в полгода приезжают в город из имений встретиться, обсудить дела и выслушать тех, кому есть что сказать и попросить.
Автор слушает и анализирует самих жителей, стиль их жизни, философию, уклад, систему ценностей.
В романе не происходит ничего, и некоторые авторы литературоведческие эссе, которые я прочитала, напрямую сравнивают его с Кафкой, говорят о его «поисках идеальной пустоты, обозначающей бесконечность».
Книга состоит из двух частей, конфликт первой состоит в поиске спонсора для съемок фильма и попутное изучение самих равнин, их идеалов и противоречий (один реальный конфликт все-таки предъявлен: борьба между «желтыми» (цвет равнин) и «сине-зелеными» (цвет горизонта), первые считают, что Равнины должны отделиться от Австралии, вторые хотят не отделяться, а доминировать. Жить закрыто и отдельно или всех возглавить, вот в чем вопрос, не так ли?
Режиссер находит того, кто заинтересован в съемках фильма и получает щедрое предложение. На протяжении следующих 10 лет он живет в доме своего патрона, изучает равнины, делает заметки к фильму, который никогда не будет снят, общается с его женой и дочерью, питая к ним неяркий и не выраженный романтический интерес.
В целом на этом все. Событий как таковых в книге нет, есть много-много длинных красивых предложений, описывающий некий идеальный мир Равнин, в котором изолировано, то есть неизбежно несколько провинциально, живут люди, которые ищут красоту и смыслы в пустоте и бесконечности.
С моей точки зрения этот роман будет интересен трем группам читателей:
• профессиональным филологам, изучающим малоизвестные книги англоязычного мира и/или произведения, написанные с оттенком Кафки😊
• поклонникам произведений, в которых воспевается красота неспешности, философия и эстетика повседневности (очень подходит к «Идеальным дням», получившим недавно Оскара)
• Тем, кто хочет ознакомиться с произведением, в котором осмысливается статус бескрайней земли, её место в окружающем мире, её неготовность примерять этот мир на себя – и варианты её возможного будущего в контакте с миром или в отделенности от него.
Роман издается с предисловием, из которого в завершении привожу несколько цитат:
Язык автора – это смесь сухости и лиризма, плоского слога и глубины.
Грамматика здесь одновременно простая и продуманная: внутренней пунктуации нет, только повторяющаяся цепочка предлогов (of, on, из, на), но по мере развития предложения происходят тонкие изменения света, тени и масштаба.
Ритмы со значительной регулярностью распределяются по внутренним разделам фразы и предложения, так что ощущение ритма накапливается по мере продвижения. (Я читаю это как анапестическое и дактилическое — ударения, как правило, разделяются парой безударных слогов)
«Таинственные жители равнин» Мурнейна преследуют "задачу всей своей жизни - создавать из небогатых событиями дней плоского ландшафта субстанцию мифа". И это то, чего Мурнэйн добивается снова и снова с помощью своих тщательно сформированных предложений, прозаическое становится поэтичным по мере их удлинения.