За окном в небо взлетали яркие искры, взрывались, превращая то в цветы, то в звезды, то в нечто невообразимое, но радующее глаз зрителей своим разноцветьем на фоне ночной темноты. Захар наблюдал за этим зрелищем из окна, но без особого удовольствия, скорее с некоторым раздражением. Грохочут тут, понимаешь, беспорядок нарушают… К тому же, в голове какой-то встроенный калькулятор в режиме реального времени подсчитывал, сколько финансов одномоментно растворялось в новогоднем угаре. Дурные люди — кричат радостно под каждый «бабах», а чего восхищаться-то? Раз — и нет ничего, только обалдевшие птицы выглядывают из-за углов, да словившие сердечные приступы собаки дают деру во все лопатки. А завтра проспавшиеся хозяева начнут разрывать местные чаты умоляющими «спасите-помогите»…
Захар встрепенулся. И когда это он успел стать таким занудой? Было же время, тоже выбегал из подъезда к тем, что шумно радуются на улице, выбивал пробку из бутылки шампанского, обнимался с друзьями и просто со всеми, кто оказывался рядом, ошалело орал в общем хоре: «С Новым годом!». Весело было, радостно, с верой в счастливое будущее, чистый лист и «да я горы способен свернуть!».
И когда же все изменилось? Когда он превратился в этого унылого мужичка, наблюдающего за веселящимися соседями из окна, уютно устроив пузико на подоконнике? Захар опустил глаза вниз — так и есть, обзавелся-таки животом, а ведь когда-то искренне не понимал, как могут стройные «вьюноши» добровольно примерять на себя этот признак шестого месяца беременности. А вот могут — сам и не заметил, как растерял свои кубики и прочие бицепсы с трицепсами.
Захар вздохнул. Это все после того, как Машка ушла. Очень уж она его поранила своим неожиданным демаршем. Собрала вещи и скрылась за дверью, а он остался в гордом одиночестве и полном непонимании случившегося. Как тут не превратишься в зануду? Хотя нет, Машка-то, уходя, как раз заявила, что больше не желает жить с таким скучным, ничем не интересующимся и ничего не желающим… Из этого можно сделать вывод, что сделался он таким в каком-то более раннем моменте.
Захар отошел от окна. Там все еще бабахали салюты, и даже сквозь стеклопакеты был слышен смех тех, кто не побоялся оставить праздничный стол и вынести свои тушки на морозец, но стоять и смотреть на это все надоело. У Захара тоже был стол, и даже классический оливье имелся. Правда, нарезанный не заботливыми и любящими руками, а кем-то на кухне ближайшего супермаркета, а то и вовсе бездушными машинами. Захар приземлился на диван и уставился в телевизор. На экране кто-то пел, плясал и старательно сверкал всеми возможными прелестями. Прелести в таких количествах давно перестали привлекать и стали чем-то обыденным, поэтому Захар без какого-либо сожаления принялся переключать каналы. В принципе, везде творилась плюс-минус одна и та же вакханалия с неизменными главными героями, так что заезженная до дыр черно-белая «Карнавальная ночь», которая каким-то неведомым образом затесалась в прайм-тайм новогоднего эфира, показалась родным и приятным сердцу и глазу тихим оазисом.
Пригубив шампанского и закусив его бутербродом с икрой, Захар вновь вернулся мыслями к тому, когда же успел растерять свою молодецкую удаль. Точно не до встречи с Машкой, тогда она бы ни за что не обратила на него внимание. А девушка это сделала, и все представители мужского пола без исключения откровенно ему завидовали.
Познакомились они почти десять лет назад. Это был поход, в который отправилась большая и веселая компания давних друзей. Машка тогда не планировалась, ее взяла с собой Лена — старшая сестра решила развлечь младшую. Девушка оказалась яркой и живой, как пламя огня, а стоило Захару увидеть ее в купальнике, и он попросту пропал. Удивительно, но из всех, кто в те жаркие летние дни постоянно оказывал Маше знаки внимания, рыжеволосая красавица выбрала именно его. Домой они вернулись уже парой, а спустя всего два месяца решили жить вместе.
Жизнь получилась очень интересной и невероятно насыщенной. Маша ни минуты не сидела на месте, постоянно куда-то неслась, ей хотелось видеть, слышать, ощущать и познавать новое. Выставки, театры, концерты — не перечесть, сколько они всего посетили. Захар был счастлив. Ему тоже нравилась жизнь в движении: совместные пробежки, фитнес-клубы. Они осваивали какие-то танцы, по сравнению с которыми вальс, что Захару никогда ранее не давался, казался детским лепетом, катались верхом на лошадях, лыжах и даже вейкбордах, много путешествовали и общались с друзьями.
Маша божественно готовила, причем ей давались такие блюда, названия которых даже в википедии не сразу находились. Захар, в принципе, тоже вполне свободно чувствовал себя на кухне, но постепенно стал перевоплощаться в шеф-повара все реже. Походы в рестораны тоже стали казаться чем-то ненужным. Зачем, когда есть собственная фея кулинарии. Может, тогда живот и начал процесс своего роста? Машка его хорошо так откармливала, а вот носиться по улицам как раньше стало лень, на машине гораздо быстрее и удобнее. И отдыхать на диване комфортнее, чем в палатке, когда тобой завтракают, обедают и ужинают комары…
Захар вспомнил их первую серьезную ссору. Ну перехотел он ехать на эту дурацкую турбазу. Да, месяц планировали, и что? На то он и человек разумный, чтобы иметь возможность передумать. И пусть там классное озеро, а на улице плюс тридцать, он хочет провести выходные под собственным кондиционером. И игра не пройдена. Машка не приняла его аргументы как достойные внимания, очень обиделась и уехала одна с друзьями. Захар счел это неправильным с ее стороны — выходные следовало проводить вместе. Потом же совсем разъярился, когда обнаружил, что она не только ничего из еды не приготовила, но даже продуктов не закупила. Нормально, да? Уехала развлекаться и оставила мужа голодным?!
Захар всерьез считал себя мужем, хотя с женитьбой не торопился. Точнее, мысль о фиксации этого акта гражданского состояния ему даже в голову не приходила. Они пара, живут вместе — зачем совершать еще какие-то лишние телодвижения? И так нормально. Маша несколько раз заводила разговоры по теме, но Захар неизменно ловко соскакивал — бурчал что-то в ответ и надевал наушники.
Вот тогда-то, пожалуй, он и начал набирать жирок. Жена (ну ладно, почти жена) исправно поставляла калории, а Захар тратил их в основном на то, чтобы дойти до машины и обратно. Машка при этом оставалась тонкой и звонкой, по-прежнему носилась по своим бесконечным активностям, но звать его с собой перестала. Интересно, это она специально? Раскормила, приучила к дивану… Женщины коварны, с нее сталось бы. Превратила его из привлекательного мужчины в нечто невразумительное — удобно же: и мужик дома есть, и никто на него не посмотрит и не уведет.
Захар прямо-таки встрепенулся от неожиданной догадки. Это же надо быть такой… Он не смог подобрать слово, которое можно было бы произнести в приличном обществе, — в общем, очень нехорошей женщиной, редиской.
А ведь не угадала! Была у него Ленка. Не то чтобы сильно красивая, да и не особенно умная, зато на все готовая. А что еще надо мужчине, на которого перестала обращать внимание собственная жена. Ну как перестала… Она вроде бы и обращала, но все время чего-то требовала взамен: то ласки ей не хватало, то поговорить, то романтики, то «ну может хоть раз хотя бы цветы на день рождения подаришь». Десять лет вместе — к чему вообще этот детский сад?!
Однажды Машка узнала про Ленку и ушла, хлопнув дверью. Любительница перформансов нашлась. Стоило всю привычную жизнь ломать из-за какой-то ерунды? Сама-то тоже не девочка, можно подумать, что кто-то подберет. Он, кстати, за эти слова неслабую пощечину получил, а ведь мысль здравая. Кому понадобится женщина за тридцать? А так был бы муж. Ну сходил пару раз налево, так разве же это проблема? Все ходят.
Оказалось, что по Машке он очень скучал, и Ленка как-то сразу не нужна стала. Ну ее! Только узнала, что мужик освободился, так сразу права предъявлять начала, требовать всякого: и жить вместе, и женись на ней. Ага, сейчас. Нужна ему такая некрасивая и неумная — ею же даже перед друзьями не похвастаешься, не то что Машкой. Одно дело загадочно рассказывать, что завел любовницу, — и все сразу представляют юную длинноногую нимфу и завидуют. Другое же — знакомить с совсем не первой свежести дамочкой с ногами самыми обыкновенными.
Захар отхлебнул шампанского и вдруг подумал, а не вернуть ли Машку? Наверняка же мается одна, уже и пожалела сто раз за эти три месяца, что ушла… Он вот пожалел. И растолстел еще больше на магазинной еде, и совсем уж ленивый стал. А все она виновата, до чего его довела!
Захар задумался. А ведь Машка просто так не вернется. Что она говорила? Что он стал скучным занудой. Пожалуй, придется ее убеждать, что не такой он совсем. Хотя что тут сложного? Не зануда же он на самом деле! И общаться любит, и из дома выбирается с удовольствием, и друзей у него полно.
Загоревшись внезапной идеей, Захар схватил телефон и, слышав в трубке знакомый голос, бодренько предложил:
— Слушай, Мишань, а пойдем завтра погуляем? В снежки поиграем, с горы какой-нибудь скатимся? Ну как в старые добрые?
Мишаня удивился, но согласился. Договорились созвониться и отправиться в любимый парк, в котором когда-то и бегали, и гуляли. Вдохновленный Захар отнес недоеденный оливье в холодильник и отправился спать — завтра будет классный день!
***
— Ну что, Мишань, готов к зимним подвигам?
— Что-то лень, а давай лучше в «Танки»?
— Ты прямо мысли мои читаешь, — улыбнулся довольный Захар. Все-таки утро вечера мудренее, ну кто первого января гулять ходит? Как-нибудь потом…