Несколько лет назад мои соседи решили завести собаку. Собаководы из них, конечно, так себе: кормили чем попало, держали в будке на привязи рядом с сараем, никак не ухаживали за животным и уж тем более о нём не заботились. А назвали его Тошиком.
Совсем скоро Тошика с цепи спустили, потому что он всегда был уличным, не признавал никаких ограничений и орал как оглашённый на весь двор. Тошик был псом хорошим и добрым: его знали все местные дети, постоянно с ним играли на площадке, любили его и тискали. За свою короткую собачью жизнь он даже не укусил никого, до того был славным. Если кто-то хотел его обидеть, Тошик просто падал на спину и начинал вилять хвостом в надежде, что обижать его не будут.
Соседи же, не сумев о Тошике заботиться, решили проблему кардинально и по-идиотски: посадили его в машину и отвезли за 15 километров от дома, бросили в какой-то забитой деревне в надежде на то, что там он найдёт себе новых хозяев. Каково же было удивление всего двора, когда через полторы недели Тошик как ни в чём не бывало прибежал к нам обратно. Худой, весь в репейнике, с запутавшейся шерстью, но живой и очень даже весёлый. Представляете, прибежал в тот двор, откуда его «умные» люди прогнали.
Без жестокости, конечно, не обходилось: однажды Тошику кто-то отбил лапу. Отбили сильно, до конца жизни он хромал, но всё равно не озлобился, только подходить ко всем подряд уже не решался, выбирал только детей и тех, кого хорошо знает. Тошик был ничьим и общим одновременно: никто не спешил забрать его к себе, а соседи отреклись от него так же быстро, как и завели когда-то. Мы себе забирать его тоже не планировали: дома уже жили три собаки и кот, так что ртов хватало и без Тошика.
Конечно, окончательно о нём мы не забывали: кормили наравне со всеми; отчим сколотил ему добротную будку рядом с домом. Тогда же Тошик стал полноправным хозяином двора и охранял всех и каждого. А потом вдруг пропал.
Спустя несколько дней после того, как Тошик исчез, заволновалась моя мама. В нашем посёлке живут живодёры-догхантеры, поэтому резонно было полагать, что Тошик попался именно в их лапы (сложно эти лапы назвать руками), но мама не теряла надежды. Она стала обзванивать местную ветстанцию и выяснять, не проводили ли у нас отлов. Тогда как раз вступил в силу закон о стерилизации бездомных животных, поэтому Тошика спокойно могли забрать именно туда, чтобы кастрировать.
Ветеринары отнекивались, говорили, что никакого отлова нет и не было; в городской администрации им вторили и рассказывали сказки о том, что незаконных отловов у нас не проводят. Оказалось, проводят да ещё как. Правдами-неправдами мама выяснила, что Тошика всё же могли забрать в отлов и отвезти в «приют», который только назывался приютом: часть собак там действительно стерилизовали, а другую часть попросту убивали и сжигали в бочке, которая стояла на территории этого, с позволения сказать, приюта.
Приют находился в другой области, но мою маму к тому моменту было не остановить: она задалась целью Тошика спасти и окончательно забрать его к себе. На следующий день мама отпросилась с работы, созвонилась со знакомым, который был на машине, и поехала на поиски собаки. Спустя четыре часа она была на месте. Проблем было сразу несколько: во-первых, собаку без документов и разрешения ей никто отдавать не собирался; а во-вторых, конкретного адреса этого приюта она не знала — он не был зарегистрирован официально.
Поговорив с местными в том селе, где предположительно находился приют, мама узнала адрес. Диалог с жителями был эмоциональным: люди жаловались, что собак туда везут отовсюду, постоянно слышен вой собак; запах стоит неприятный, да и настроения это не прибавляет: за животными надо следить, чего в том приюте, конечно, не делали. Разбираться с этими проблемами не было ни сил, ни желания, поэтому мама скрепя сердце направилась в приют.
Там и нашёлся Тошик. С грустными глазами, сильно похудевший, но так по-сумасшедшему виляющий хвостом нашёлся Тошик. Мама не стала даже много говорить с сотрудниками того приюта, просто молча забрала собаку, посадила в машину и уехала обратно. Привезя Тошика домой, мама перенесла его будку во двор, посадила его там же, дала ему теперь уже личную тарелку и накормила от души. С тех пор Тошик стал нашей собакой.
Он до конца жизни не отходил от мамы ни на шаг, обожал её безумно, смотрел на неё своими карими глазами и молча будто благодарил за то, что она спасла его от возможной смерти. Казалось бы, нет ничего особенного в этой истории, но для меня это лишь очередной показатель того, какая же добрая душа у моей мамы. Потому и собаки, и люди её любят.