Пожилой матери тяжелее на белом свете, чем молодой. Именно так думала одна женщина.
Позвонила женатому сыну, который в другом городе живет: «Мне раньше и в голову не приходило, что останусь на старости лет одна. Вот сейчас узнала».
Сын ласково уговаривал не огорчаться, а реально на жизнь смотреть: «Там моя сестра через дорогу от тебя живет. Почему – одна»?
Резонное возражение еще больше вывело ее из себя: «Ты меня не понимаешь, только о себе думаешь».
Отключилась, долго сердилась, тяжело ходила по комнате.
Иногда думала, что палку перегнула. Нельзя сына огорчать, потому что у него серьезная работа, и дома всегда дел разных много. Но тут же сама себе говорила, что ничего – надо давать ему почувствовать, каково матери? А то окончательно очерствеет, звонить перестанет.
Так прошло несколько дней, в течение которых не произошло ничего значительного. Перезванивались, обсуждали разное, что не волнует сердце человека. И мать избегала резких суждений.
Сын однажды сказал, что семьей ездили на берег озера. Взяли на прокат катамаран, а потом ели в кафе мороженое.
Выслушала мать, и ее угрюмость дала о себе знать: «Дочь с женой любишь больше, чем меня. Все с ними и с ними, а я, конечно, не нужна».
И вновь повторила фразу, которая волновала: «Думала ли я, что так все получится»?
Сын не мог ласково говорить, и слышно было, что с трудом сдерживается: «Чего от меня добиваешься? Чтобы бросил семью и вернулся к тебе? И работу тоже оставил? Этого хочешь? Не понимаю тебя».
Показалось матери, что интонация была воинственная. Интонацию четко уловила, в смысл слов не вникла: «Зарыдала в голос, отключилась».
У мужчины слегка дрожали руки, о работе думать не мог. И показалось: что-то сдавило внутри, и полная опустошенность.
Через минуту позвонила сестра: «Что ты маме сказал? Она плачет, даже говорить не может. Бросила все, к ней примчалась. Воду даю – не пьет, капли предложила – отказывается. Столько раз просила, чтобы ты слова выбирал. Она еще не старая, но все равно надо быть осторожнее».
И странная у мужчины ситуация: вроде ни в чем не виноват, но надо оправдываться, доказывать то, что в доказательствах не нуждается.
Долго не мог заснуть, жена с сочувствием головой кивала. В глазах растерянность.
На следующий день позвонил сын. Мать сухо поздоровалась и сказала: «Всё, пока». И больше ни слова.
Снова сын весь день не в своей тарелке. Надо бы позвонить, но сказать – что?
Не выдержал, вечером еще раз набрал. Голос матери стал мягче, говорила просто: «Твоя одежда здесь, когда ты еще парнем был. Вот – на балкон все вынесла, развесила, проветрить надо».
Радостно мужчина тему подхватил: «Мама, я никогда это не надену. У меня все другое. У тебя зря место занимает».
Мать какое-то время молчала, потом начала говорить резко: «Крутка почти новая, даже не выцвела. Джинсы целые, два свитера. На лыжах в них ходил. Смотрю и думаю, что ты рядом, сейчас придешь, будем чай вместе пить. Тебе бы только выбрасывать».
И тут сын допустил грубую ошибку: «Жена купила мне куртку, не Китай, а наша, российская, очень хорошего качества, и новая. А ту куртку надевать нельзя, сейчас такие не носят».
Мать обиделась: «Конечно, это она тебе купила. Все, что она делает, лучше, чем я. И сказать мне ничего нельзя. Где уж мне? Никому не нужна. Помру – никто не заплачет».
Снова сестра: «Ты мать в могилу сведешь. Почему она на меня не обижается? А потому, что разговариваю с ней, как с ребенком. Со всем соглашаюсь. Неужели не мог притвориться? Сказал бы, что приедешь и заберешь. Выбросил бы по дороге, говорить такое зачем»?
Опять немного дрожали руки, свинцовой тяжестью на сердце несуществующая вина.
Своя жизнь у него. Дайте возможность работать и делать все, чтобы семья жила хорошо. Сейчас его семья – жена и дочь. Боже, что делать?
Утром мать поздоровалась и тут же завершила разговор.
Через два дня мама успокоилась, можно побеседовать. Говорили о том, кто как живет. И сын вдруг сообщил, что вчера ходили с женой на рынок, надо было на неделю продукты купить.
Мать взорвалась: «Она дорогу без тебя не найдет? Заблудится? Обязательно, чтобы ты рядом был»?
Осторожно, ласково возразил: «Сумки тяжелые, не может она одна».
Маму это не убедило: «Ты деньги зарабатываешь, а у нее легкая работа. Не ценит тебя. Живет, как барыня, а ты на побегушках. Изведет тебя, не бережет тебя. Зарабатываешь ты, а она ест в три глотки, никак не наестся».
И бесполезно убеждать, бесполезно возражать. Разговор закончен, сыну пришлось положить таблетку под язык. Он уже боялся матери звонить.
Никуда не деться. Звонит, тщательно выбирает слова и темы. Про дочь и про жену ни слова. Что купили и куда ездили – тоже нельзя.
Можно о погоде: «Вчера и сегодня дождь и дождь. Так надоел». А потом спросить: «Как сегодня спала? Да, совсем забыл: ты раньше творог любила, а сейчас его ешь»?