- Я мужик и мое дело приносить домой деньги! Все остальное меня не должно касаться! Я год ухаживал за тобой, чтобы ты ухаживала за мной всю оставшуюся жизнь! - не выдержав слезливых упреков, заявил мне муж за ужином.
Я молча опустила глаза, вышла в ванную, включила воду и горько-горько зарыдала. Мне 48 лет. Сколько я себя помню, я живу не по «хочу», а по «должна» и «что подумают люди?». За соблюдением этих правил строго следили родители. Нарушение каралось незамедлительно, а угол и отцовский ремень считались лучшими средствами воспитания.
Как дочь порядочных людей я посещала музыкалку. Меня возили в столицу, водили по театрам и музеям, не возражали против увлечения книгами. А еще, готовили к жизни - приучали к порядку, учили чистить овощи, сажать и полоть огород.
Поговорить просто «по душам» было не с кем. Родители считали это блажью. Половое воспитание сводилось к «принесешь в подоле – своими руками убью». По каким причинам и кого я могла «принести в подоле» объяснять считали постыдным и ненужным.
К семнадцати годам я выросла витающей в облаках романтической дурой, не умеющей ни краситься, ни одеваться, ни подавать себя в выгодном свете.
Поступила, как положено порядочной девушке, в педагогический. Надзор при этом за мной усилился. Замуж я должна была выйти исключительно девственницей. За кого именно, родителей волновало мало. Главное, что произойти это должно было, как положено, в возрасте от 20 до 25 лет. Иначе все – старая дева, выпадение из нормы. Мама начала покупать мне модную одежду, отвела к парикмахеру и подарила набор итальянской косметики.
Замуж я пошла, за первого, кто позвал. Это был наш сосед по дому, Николай.
Ах, как же красиво он ухаживал! Впервые в жизни я ощутила себя необыкновенной, желанной, любимой. Он водил меня в кафе и терпеливо, не перебивая выслушивал поэтические потоки, которыми я стремилась его заинтересовать. С разрешения родителей и под свою ответственность свозил на экскурсию в Карпаты. Слово сдержал и дальше сдержанных поцелуев дело не доходило.
Год я летала на крыльях, твердо зная, что только ему я отдам то самое дорогое, что, по мнению родителей, есть у девушки – невинность. Со страхом и я нетерпением ждала предложения.
Наконец этот день настал. Вдоволь назажимавшись в парке на лавочке, Коля тихонько шепнул:
- Ну что пойдешь за меня? Мамка с папкой в субботу сватать придут. Не откажешь или как?
От смущения и радости я кивнула и, уткнувшись ему в щеку, прошептала:
- Да!
В квартиру я влетела с криком:
- Мама! Папа! Коля меня замуж позвал. Можно? Он с родителями в субботу свататься придет.
Свадьбу сыграли не пышную, но не хуже, чем у людей. Свекры сразу стали называть меня дочкой, а мои Колю сыном. Колины родители разменяли свою «трешку» на «однушку» и «двушку» с доплатой. Мои отдали папину машину и подарили деньги на мебель.
А еще через несколько месяцев я узнала, что беременна. Все семейство прыгало от счастья и носилось со мной, как дурак с писаной торбой.
Дальше карета постепенно стала превращаться в тыкву. Меня нестерпимо воротило от одного запаха пищи, а есть еду из холодильника, Коля отказывался категорически. Мне приходилось вставать в пять и, периодически обнимая унитаз, готовить ему завтрак. Потом лететь на работу, после, оббежав магазины, возвращаться домой и точно также «через унитаз» готовить ужин, протирать пол и мебель, гладить мужу рубашки. По ночам я проверяла ученические тетради. Спать хотелось всегда и нестерпимо. Внешне я стала похожей на бегемота. О супружеских отношениях речь не шла. Муж стал задерживаться на работе, начал придираться по пустякам. В отчаянии я заподозрила измену и пошла к маме. Мать встретила недобро:
- Гуляют все мужчины, – сказала она. – Ты женщина взрослая и должна понимать физиологические потребности своего мужа. Потому не устраивай истерик и делай вид, что ничего не замечаешь. Это первое. Второе – никогда не смей рассказывать о проблемах в своей семье никому, чтобы ни случилось. А теперь иди. Жду тебя в гости только с мужем.
Из роддома меня забирали с размахом на двух машинах. На радостях и в благодарность за сына, Коля подарил мне золотые сережки. Я же, еще не до конца оправившись от родов, хотела только одного: отдохнуть и выспаться.
Не тут-то было. Через несколько дней после выписки муж после работы завалился домой подвыпившим и с друзьями.
- Жена! – заорал он с порога, – накрывай на стол. Я проставиться должен за сына.
- Коля, ты предупредил, что придешь не один. Я бы хоть приготовила что-то. А так… - сказала я.
- А что, у хорошей хозяйки всегда найдется, чем гостей порадовать. А ты у меня лучшая, - Николай полез с пьяными поцелуями.
Те, кто говорит, что дети – это счастье, или никогда не имели детей или могли позволить себе няньку. Я не знаю, чтобы я делала, если бы не наши две бабушки. Они периодически забирали сына гулять, чтобы я могла поспать или заняться домашними делами. Коля же, не обращал внимания на мелочи и по-прежнему требовал свежей еды. Оставшееся просто выбрасывал. Помогать отказывался категорически.
- Ты сидишь на моей шее, ничего не делаешь, можешь и домашними делами заняться, - заявлял он.
Мать и свекровь в один голос подтверждали его слова.
- Мы же выжили, – в один голос говорили они. – Кто сказал, что быть женщиной – это легко?.
Вслед за сыном родилась дочка. Дети требовали постоянного внимания и муж тоже. Я уже забыла, когда в последний раз была у парикмахера и смотрела зеркало. Забыла, что такое близость с мужем. Да и кто может хотеть зачуханное существо с грязным хвостиком вместо прически! Зато Коля начал усиленно следить за собой, посещать спортзал, правильно питаться. Свежая, тщательно выглаженная рубашка с подобранным именно к ней галстуком должны были ждать его каждое утро.
Однажды ко мне утром заглянула «сладкая парочка», - мама и свекровь. Тщательно осмотрев холодильник и проведя пальцем по запыленной поверхности, мамочки вынесли вердикт:
- Ты не только не следишь за домом, но и за собой. Не стыдно? Что люди скажут?
Дальше последовала тирада о том, что Николай мужик видный, увести его любая захочет, а я, лахудра, останусь разведенкой с двумя детьми и «что подумают о нас люди?».
Услышав последний аргумент, я пришла в отчаяние. Упросив мамаш посидеть с малышней, я побежала к парикмахеру спасать семью. В новом образе я надеялась соблазнить мужа и возродить былую страсть. Увы, с таким же успехом я могла обриться налысо и надеть противогаз. Как женщина я Николая больше не интересовала. Связывали нас только общий быт и дети.
Я вернулась на работу и вертелась, как белка в колесе, разрываясь между необходимостью быть хорошей мамой, хозяйкой и сотрудником. Иногда мы ходили в гости, иногда гости приходили к нам. Раз – два в год всей семьей выезжали на отдых. Чаще – на огород на дачу.
Дети постепенно взрослели. Обслуживать приходилось всех троих. Им требовалось все больше и больше. Так что позволить себе сидеть дома я не могла, да и не хотела. На работе я отдыхала душой. Она держала меня в тонусе. Теперь я отлично понимала эмоциональную холодность своей матери и причины частых «командировок» отца.
Материальных проблем не было. Коля сумел построить блестящую карьеру и уже возглавлял один из филиалов крупной строительной компании. У нас появилась хорошая машина. Благодаря льготам для сотрудников, удалось купить квартиры в новостройках для детей. Мы повсюду появлялись вместе. На людях Николай разыгрывал из себя идеального, заботливого мужа. Дома же его интересовало только одно: что поесть? Где чистая одежда? Почему пыль на полу?
Скандалы сменились полным презрения равнодушием. Глядя на отца, такими же росли и дети. Милые и любящие они превратились в эгоистичных созданий, для которых мать – не более, чем прислуга, а отец – кошелек для исполнения прихотей. Мысль о разводе напрашивалась сама собой.
«Если я такая плохая для них, зачем они со мной живут?» – думала я. – «Пускай остаются с отцом, который им ни в чем не отказывает».
Я решила всерьез поговорит с мужем.
- Если мы больше не любим друг друга, зачем нам быть вместе? Дети выросли, давно живут своей жизнью и поймут нас, - сказала я.
Выслушав, Николай снисходительно улыбнулся:
- Дура, какой развод и какая любовь! Любовь и семья – разные вещи. Любовей может быть сколько угодно, а семья одна на всю жизнь. Ты что думаешь я на тебе по любви женился? Любовь у меня тогда другая была, покрасивее и поэффектней. Но я выбрал тебя, серую мышку потому, что ты была девушкой порядочной, хозяйственной, правильно воспитанной, с безупречной репутацией, которая не бросит в трудную минуту и станет надежным тылом. Понимаешь, дорогая, умный мужчина всегда поймет, с какой девушкой можно спать, а на какой нужно жениться, пока другие этот редкий бриллиант не заграбастали.
- Ну если я – бриллиант, почему ты со мной обращаешься, как с прислугой, да еще и детей к этому приучил? - удивленно произнесла я.
Муж опять улыбнулся:
- Что касается детей, то их воспитание на тебе было. Я только финансировал. Так что в их эгоизме вини только себя. Ну, а касаемо бриллианта, то камешки эти разными бывают. Есть для ювелирки, а есть технические, для работы в разных инструментах. Так вот ты – бриллиант технический. И давай не будем больше о разводе. Я тебя никогда не брошу. Этого должно быть достаточно.
Мне было недостаточно. В конце концов, мне 48 лет и мне совершенно все равно, что думают и скажут обо мне люди. Я устала быть должной и наконец стану жить по «хочу»! Хочу научиться танцевать сальсу, спать до обеда, ничего не готовить и есть на ужин магазинные пельмени, смотря при этом «Великолепный век». Бунт, зревший во мне всю жизнь, наконец выплеснулся наружу. Я сумела быстро уволиться с работы, собрать самые необходимые вещи и с хранившимися в банке небольшими, личными сбережениями на первое время, рвануть в меленький городок, где меня никто не будет искать и где жила когда-то моя бабушка. Там я надеюсь начать новую жизнь. На столе оставила записку:
- Не ищите! Надоело быть бесплатной прислугой и кухаркой для вас!