Продолжение к трем предыдущим рассказам.
Из маленьких жёлтеньких утят в течение двух месяцев выросли белые с желтоватым отливом молодые утки.
Белизну и чистоту перьев обеспечивала вода, а желтоватый оттенок признак хорошего питания.
Отряд из двадцати шести утят настолько привык отправляться по утрам на болото, что небольшая задержка по времени и начинался недовольный утиный гвалт и шум.
Ещё в начале появления первых перьев на крыльях определили им место в специальном крытом загоне в общем хоздворе.
Держали их в загоне по одной причине, гуси как более сильные представители двора притесняли уток.
А так обходилось всё без всяких претензий, утки приходили домой раньше гусей и уходили позже.
Утки настолько изучили свой маршрут, что оставалось только открыть двери загона и приоткрыть ворота, как птицы, напирая друг на друга, выскакивали на улицу и вереницей бежали на болото.
Оставалась самая малость, проследить со стороны, чтобы им не помешала добежать до болота, чья ни будь сорвавшаяся с цепи собака, с беспризорными собаками поступали просто, отстреливали и всем проблемам конец.
А вечером оставалось отворить ворота уткам, да калитку загона и не забыть положить в кормушку корм.
Время, отпущенное уткам на свободный выгул, продолжалось, утки набирали вес и жирели.
Произошло явное различие по полу, селезни выглядели крупнее и длиннее шеями.
Через пару месяцев после приобретения их, селезни тянули за три килограмма веса, решили забить одного на пробу.
Когда селезня несли к чурбаку из акации, на котором не только рубили дрова но и птицу, кур с гусями, курятник тихо радовался, будет теперь очерёдность, а то повадились к ним за курами по два , а то и три раза в неделю.
Всю дорогу от загона и до плахи селезень явно сопротивлялся и издавал громкие кряканья, но потом, когда голову с шеей положили на плоскость чурбака, притих, явно понимая, что это его последние секунды.
Взмах топора и резкий удар, голова сваливается вниз, а чтобы тушка сильно не билась в конвульсиях, сунули в ведро, на дно которого стекала кровь.
Жалко мне было смотреть на такую сцену, вот столько времени отдано на выращивание уток, считай, что я сдружился с ними за это время и вдруг такое предательство, тюк топором по шее и на одну утку стало меньше.
Но с другой стороны люблю покушать мясо, особенно когда вкусно приготовлено.
Вот такое оно двойственное положение.
Вегетарианство это не для меня, зачем мучить себя, глотая слюни, поглядывая на поджаристую ножку.
Утка оказалось на столько жирной, что из её потрохов сварили лапшу, а саму тушку запекли в утятнице с яблоками "Белого налива".
Было вкусно и довольно жирно для меня.
Дальше произошла линька уток, и все вокруг от дома и до болота было в белых перьях, особенно много было на самом болоте.
Количество уток постепенно уменьшалось, радуя нас вкусными обедами.
На завод был оставлен один селезень, и очередь дошла до уточек, первой на плаху положили шею «хромоножки», которая продолжала всё это время вместе с стаей ходить на болото, так сказать облегчили ей её не лёгкую участь.
К декабрю осталось пять уточек и один селезень, очередь быть обедом настала и для гусей, которые с весны и до поздней осени нагуливали мясо с жиром.
Если гусей выпускали на улицу даже зимой, то с наступлением ненастной погоды утки оставались во дворе, утки облюбовали себе место под сажем у свиней, подъедали, что падало сверху и прятались, если доставали злобные гуси.
С каждым днём увеличивалось количество яиц, утки
не заморачивались устройством своих гнёзд, и их яйца можно было найти по всему двору.
Скоро собрали несколько вёдер яиц и не знали, как с ними поступить, спасибо заезжему коробейнику, который с удовольствием купил куриные и все утиные, как потом он объяснил, когда заезжал за очередной партией яиц, что утиные яйца прекрасная добавка в тесто.
А по весне уткам установили деревянные ящики, набили соломой, куда утки отложили яйца, запушили своим пухом и сели высиживать яйца.
И уже в мае появилось новое поколение утят и всё повторилось вновь, только заботу за молодняком взяли на себя утки.
22 июнь 2015 г.