Когда я на следующий день задремал, мне снова стало сниться, будто я сижу на заседании Политбюро. Большинство из сидящих за большим длинным столом людей были мне уже знакомы. По ковру, лежащему на полу, ходил Сталин, покуривая трубку.
На этот раз вождь народов был в маршальском мундире.
Напоминаю, что никакой ответственности за историческую достоверность я не несу, - мало ли что может присниться. Да и моё личное мнение может не совпадать с мнением того, кто мне этот сон навевал…
— Я пригласил вас, товарищи, – сказал Сталин, вынув трубку изо рта, - чтобы сообщить вам приятнейшее известие, - близится наша победа над фашистской Германией!
— Товарищ Сталин, - сказал один из присутствующих на совещании, - не сомневайтесь, отпразднуем победу как полагается!
— Я не сомневаюсь, товарищ Андреев, – с грустью заметил вождь народов, - я этого опасаюсь.
— Почему, опасаетесь?– занервничал Андреев, - Почему….опасаетесь?
— Потому, что я боюсь, товарищ Андреев, что от празднования победы мы потеряем больше людей, чем от её достижения.
Все задумались, но…ничего не поняли.
— Товарищ Сталин, вам очень идет маршальский мундир,– после неловкого молчания польстил отцу народов Хрущев.
— Это вынужденная мера, Никита, - Сталин в задумчивости ходил по кабинету, - Война многое изменила в нашем обществе. И многое ещё изменит. Наши военачальники, стяжавшие славу на полях сражений, захотят стяжать себе не только славу. Они скажут – мы победители, - и повезут из Европы вагоны с мебелью, коврами и посудой. Будут возвращаться на автомобилях и мотоциклах. Европа, подобно издыхающему скорпиону, нанесет нам в спину последний удар жалом, наполненным ядом меркантильности и стяжательства. Многое из того, чего мы достигли на пути строительства коммунизма, пойдет прахом, и мы будем вынуждены начинать всё с начала.
— В начале 19-го века русская армия после победы над Наполеоном возвратилась в Россию, заболевшая идеями либерализма, - продолжал отец народов, - И сейчас мы должны учесть ошибки прошлого и не допустить, чтобы бойцы Красной армии вернулись из Европы, зараженными «бациллами» потребительства и корысти. И дело ещё осложняется тем, что маршалы и генералы стали теперь любимцами народа, и представляют собой реальную политическую силу. Вот почему, Никита, мне пришлось надеть военный мундир, - чтобы возглавить эту силу и держать её в узде!
— Товарищ Сталин! - обратился к вождю всесоюзный староста, - Это неправильно! Неправильно это, что «они» - маршалы, и Вы тоже, всего лишь маршал. Надо присвоить Вам воинское звание генералиссимуса!
— Всему своё время, товарищ Калинин, - не оборачиваясь, произнес хозяин кабинета.
— Маршалы и генералы – это ещё полбеды, - Сталин продолжал смотреть в окно, - Беда – это майоры и полковники. Пройдет время, и они захотят присвоить лавры победы себе, запрут маршалов и генералов на дачах, обвешаются орденами и медалями с ног до головы и будут на тысячу голосов прославлять своё «героическое» прошлое. Вот эти будут праздновать! О, как они будут праздновать! Страна «треснет» от таких празднований.
Сталин помолчал и добавил:
— Надеюсь, этого не случится.
— Случится! – в каком-то непонятном возбуждении заорал я, - Через двадцать лет случится! Будут хапать и праздновать, хапать и праздновать!
- Почему посторонние в зале? – послышался грозный окрик.
Я в страхе проснулся.
