Балаковское городское кладбище на улице Комсомольской было открыто в конце 19 века. Это место последнего пристанища представителей многих династий коренных балаковцев: Ганиных, Кафидовых, Вьюшковых, Модиных, Епишкиных... Там же покоятся Фёдор Блинов – знаменитый балаковский изобретатель – и родственники архитектора с мировым именем Фёдора Шехтеля.
Памятники старого кладбища возвращают в Балаково более чем столетней давности. Надгробный камень на могиле одного из членов семьи хлеботорговцев Вьюшковых относится к самым первым захоронениям 1891–1892 годы. На камне надпись: «Под сим камнем покоится младенец Герасим, скончавшийся в 18... (две последние цифры отбиты) 31 марта 5-ти лет от роду». За каждым твёрдым знаком в конце слова просматривается другая, ушедшая от нас эпоха. К сожалению, таких надгробных памятников купеческого Балаково осталось очень мало.
Старожилы рассказывают, что в советский период 30–50 годов, когда город активно рос, кладбища на улице Комсомольской не хватало. Тогда хоронили близких в ногах или головах своих усопших, так что были могилы на могилах.
По оставшимся надгробным памятникам можно определить – какие изготовлены балаковскими резчиками по камню, а какие привезены из других городов.
Есть на кладбище памятники начала 20-го века, некоторые с удивительными по красоте и изяществу головками ангелов. Когда видишь такие камни, охватывает необычайное чувство, как будто прикасаешься к истории своего края и ощущаешь свою причастность к ней.
Одно из интереснейших – захоронение революционного 1918 года, где покоятся муж и жена Мироновы, Иван и Васса, об убийстве которых писали газеты того времени. В 1941 году в могилу родителей захоронили и их сына Николая, после чего там появилась мраморная плита.
О том, что богатые купеческие склепы были разорены и разрушены, свидетельствуют найденные фрагменты надгробных памятников с уникальным орнаментом с четырёх сторон. Подобные могильные камни сейчас находятся на территории Свято-Троицкого храма, перевезённые из Музея истории города.
Помнят старожилы и о происхождении больших ям вдоль центральной дороги кладбища: восемь по левой стороне и восемь по правой. В этих ямах были захоронения 1932–1933 годов в период голодомора. Трупы умерших привозили зимой и оставляли до весны. Если у почившего оставались родственники, его перезахоранивали, а для остальных рыли ямы – массовые захоронения.
Более тщательное исследование старого кладбища может пролить свет на дела давно минувших дней.
Евгения БРУСЛАВЦЕВА
