– Как отреагировали на последние резкие интервью Кравца в адрес клуба?
– Сложно понять, чем он руководствовался. Мы не знаем, в каком он настроении находился после этого и с кем общался. Никак не можем комментировать эту ситуацию.
Скажу честно: я был достаточно удивлен этим интервью. Как мне казалось, у нас в течение всего сезона внутри тренерского штаба отсутствовала какая-то конкуренция. Все профессионально выполняли работу на своих направлениях. Никакого давления на тренеров со стороны высшего руководства не оказывалось - никто не вмешивался в их работу, не давал им советы по формированию состава.
Однако не вижу оснований менять свое отношение к Михаилу Григорьевичу. Оно как было положительным, так им и останется. Эмоции уйдут, и надеюсь, что в нашем замкнутом хоккейном социуме у нас останутся хорошие человеческие отношения.
Кравец редко выражал яркие эмоции в быту. Он совершенно спокойно и стойко воспринял сказанное. Мы провели собрание с командой, на которой довели до них это решение, и Михаил Григорьевич сказал очень много теплых слов коллективу. Все было максимально по-человечески.
– Настроение лидеров повлияло на решение об отставке?
– Не могу сказать, что лидеры демонстрировали какие-то настроения. Все были ошеломлены результатом второго матча с «Локомотивом», присутствовало всеобщее состояние подавленности.
Для нас главным и определяющим был вопрос перестроения команды и изменение рисунка игры. Понимали, что не сможем сыграть в присущий нам открытый атакующий хоккей. Меры, которые нужно было предпринять, и определили это решение.
Как правильно говорил Антон Курьянов, у нас не было права бездействовать. Все силы были брошены на то, чтобы спасти раунд плей-офф и сезон. Для нас остановка в 1/4 финала достаточно болезненна.
Честно скажу, что до сих пор воспринимаю ее максимально сложно. Каждое утро, открывая глаза, не хочу верить, что в начале апреля мы уже не играем в хоккей. Для Омска это достаточно серьезное потрясение. Будем делать выводы по поводу произошедшего. Надеюсь, что рецидивов больше не случится, – сказал Евгений Забуга.
«Для меня это нож в спину». Кравец наконец-то заговорил после увольнения – вот его ответ «Авангарду»
