Фима вспоминал родственников. Уверяю, вы бы тоже вспомнили, даже тех, о ком не слышали. Сломайте ногу, убедитесь.
А Фима таки сломал. Да так глупо, бездарно, вульгарно, под пивас и воблу. Ибо закусывать надо сразу! Но пиво манило шапкой пены, вобла пахла солью и выходными , и вот итог: накатил пару кружек, которые сразу ударили в уставшую порядком за рабочую неделю психику, взял воблу за упитанный хвостик с целью вульгарно садануть об стол для последующего пожирания и промахнулся. Оказывается, удар воблой по бедру - это ужасть как больно. От боли нога, от бедра и ниже находившаяся под столом, рефлекторно разогнулась, и Фима со всей дури припечатался тыльной стороной стопы об столешницу. Что- то противно хрустнуло. Боль была такая, что враз потемнело в глазах и замутило.
Плохо помнил, как на вопли прибежала жена Ривочка, с перепугу дула на ногу и пыталась приладить к пострадавшей конечности пакет с замороженными куриными пупочками. Помогло плохо. Стопа раздулась и по цвету напоминала баклажаны на гриле, которые так любила Ривина мама, Роза Марковна. Через час стало ясно: нужно ехать в травмпункт.
Рива и вобла смотрели печально и испуганно, что только добавляло паники.
В травмпункте врач, только глянув на рентгеновский снимок, коротко бросил:" В труху" и выдал направление на госпитализацию.
- И где вы так, батенька, умудрились? Врач в отделении травматологии смотрел вопросительно- весело. Кого ниц повергали?
Узнав, что пациент фактически сломал ногу об воблу, успокаивающе похлопал по плечу:
- И не такое бывает. Тут у нас одна дама об зятя конечность сломала.
- Так плохо кормила? - поразился Фима.
- Такие сильные чувства питала. Но ладно, это всё лирика. Теперь к физике. Вам, батенька , операция нужна. Нога ваша, как пазл, из фрагментов состоит. Соберём, не бойтесь, я пазлы с детства люблю.
На операционный стол взяли в этот же день. Как будто издалека слышал голоса врачей и анестезиолога, в мутных наркотических волнах мерещились то Рива с глазами воблы, то вобла с глазами Ривы, затем услышал басовито произнесённое :" пипец" и проснулся уже в палате.
Нога болела нещадно, но выглядела симпатично в пока ещё белом аккуратном гипсе. У других обитателей палаты он был уже серым и украшенным наскальной росписью, начиная от трогательных ромашек Аркадия Михайловича, нарисованных внучкой до весёлых скелетиков студента Костика. Костика готовили на выписку, а вот у Аркадия Михайловича кость срасталась плохо.
" Не везёт мне в гипсе, повезет в любви!" Старикан перед родственниками держался бодро, внучке обещал научить её плавать, но, Фима видел, переживал.
- Как вот на костылях буду, а? Как своей Настеньке на шею обузой на седьмом десятке рухну?
Фима занервничал. А вдруг и с ним так? Рива приезжала каждый день, привозила куриный бульон и холодец, для лучшего срастания костей, врач был бодр и оптимистичен, но Фима боялся. Слово " пипец", услышанное в наркозных грёзах, не давало покоя. У него там полный пипец или частичный? А вдруг не срастётся, как у Михайловича? А вдруг ломать будут повторно, как Костику?
Фирму мучили кошмары, в которых он одноногим Сильвером с попугаем- матерщинником на правом плече бороздил моря. Попугай орал " пипец!" и постоянно стаскивал с Фимы треуголку. Попугай исчезал в следующем витке сна, и тогда за Фимой гонялась нога в гипсе, расписанном воблами, норовя то пнуть под зад, то нанести коронный в челюсть.
Фима измучился, врач тоже. При нормальных показателях кальция в крови, при хорошей плотности костной ткани нога заживать отказывалась категорически. Фима страдальчески смотрел в потолок. Фима готовился к мукам и лишениям инвалида. Рива плакала, соседи по палате сочувственно молчали.
- И где этот звездострадалец? Зычный голос разорвал больничную послеобеденную тишину. На пороге возникла Роза Марковна собственной персоной и вся палата тихо обалдела. Роза Марковна вполне могла сойти за брата- близнеца актера Калягина, если бы не мощный бюст и пушистые усики над верхней губой. Добавьте сюда тазик с баклажанами на гриле, густой шаляпинский бас и трогательную ножку сорок шестого размера, и приблизительный портрет Розы Марковны готов.
-Где этот внебрачный племянник одноногого Джо? - продолжала теща. - Фима, что ты тут Ленина в мавзолее изображаешь? Заняться нечем?
- Роза Марковна, у меня нога!
- А у меня забор, Фима! Забор на любимой даче, который ты обещал починить. А ещё трава не стрижена, крыша не перекрыта, мусор не вынесен!
- Какой мусор? - Фима отвлекся от страданий и вытаращил глаза.
- Вот этот! И Роза Марковна жестом фокусника выудила из- за двери палаты ведро, синее, в белый горох.
Так что это не перелом, Фима, это свинство! Шагом марш!
Под гробовое молчание соседей по палате Фима подхватил ведро и зашкандыбал по коридору.
PS. После визита Розы Марковны перелом сросся не только у Фимы, нои у всех, находившихся на этаже.
Всем добра!
-
В