Полковник Нирванов устал от людей. Он писал в дневнике, (блокноте, купленном в музее Ван Гога): «Кожаные мешки утомили. Силы мои слабы». Владимир Нирванов проработал в ФСБ тридцать пять лет. У него было все, кроме душевного спокойствия. Полковник был вынужден изучать людей, сортировать и оценивать, распутывать мотивы. Он хорошо знал суетную людскую натуру. «Человека всегда можно купить или запугать, не стоит лишь загонять его в угол. Он нуждается в шансе на спасение, открытом пожарном выходе». Со временем полковник понял, что под эту формулу подходят все люди: и мелкие воры и бонзы в высоких кремлевских кабинетах.
Полковник устал от шума человеческих голосов. Он искал одиночества. Нирванов часто уезжал в глухие поля Рязанской области, где часами бродил по запорошенным полям, ночевал в оставленном хозяевам бревенчатом доме опустевшей деревни Аристово или лежал в поле, часами концентрируясь на ощущениях от муравьиных лапок, щекочущих нос. «Страх и жажда личной наживы двигают хомосапиенсом», - записал полковник на страничке с репродукцией «Едоки картофеля», слушая завывания ветра и скрип оконной рамы с выбитым слеклом.
«Глупо быть носителем сознания и вместо созерцания чудесных переливов Вселенной, желать денег и славы. И дело даже не в порочных мотивах. Человек желает казаться, а не быть. Надеть непроницаемую золотую маску, спрятать собственное лицо».
Через год полковник вернулся в Аристово. Пшеничное поле, где он любил медитировать, теперь перерезала шумная высокоскоростная магистраль. Нирванов выругался, хлопнул дверью своего Кадиллака и покинул Аристово навсегда.
Полковник отправился в Египет, снял виллу на берегу Красного моря. Каждое утро он садился на катер и брал курс на риф Тиран. Полковник бросал якорь, надевал акваланг и нырял. В пестрых рифовых садах он медитировал часами, всплывая лишь за тем, чтобы заменить баллоны с кислородом. Мимо скользили скаты, сновали рыбы-клоуны, кружились коралловые акулы. Иногда медитацию прерывал шум винтов. В море плюхалось два десятка ныряльщиков, они разгоняли всех райских рыбок и умудрялись орать даже под водой, пуская пузыри. Люди фоткались, отщипывали от большого рифа куски кораллов, палили в скатов из подводных ружей и поднимались на борт. Под гулкие басы стоваттных колонок человеки прыгали по палубе так, что вибрировал риф. Потом в море сыпались остатки пищи и содержимое накопителя туалета, после чего корабль снимался с якоря и уходил.
«Сегодня они пускали с борта фейерверки и хором орали «Поздравляем! Палыч!» Все подводные жители, как по команде, дали деру. Ежи забились в щели, осьминоги опустились на дно», - писал полковник.
Едва началась пандемия, пожирающая ежедневно по сотне тысяч человек, Володя обрадовался. В то время он жил в Индии и постигал устройство тишины. «Есть еще мать-природа!» - ликовал Нирванов в перерывах между медитациями. Впрочем ученые быстро изучили вирус и изобрели антидот. Потом началась война в восточной Европе и Верховный приказал поднимать в воздух ядерные бомбардировщики. Полковник спустился в бомбоубежище, обустроенное в подвале подмосковного особняка, наглухо закрыл вентиль на трёхсоткилограммовой двери. Внутри было все необходимое для жизни одного человека в течение десяти лет. Полковник просидел там полгода. Наружные датчики показывали привычный уровень радиации. В летней беседке особняка поселились бомжы. Полковник вышел наружу. Выяснилось, что разрушительная атомная война так и не началась. Да и миллионными армиями в атаки никто больше никто не ходил. Вместо бойцов воевали дроны.
Нирванов понял, что люди сами по себе не исчезнут, как это было не единожды в истории. «Человеки выдоят планету до остатка, засунув свои щупальца во все дырки. Вопрос лишь в том, будет ли у них к тому времени технологии, чтобы дотянуться до других планет и ресурсов. Очень сомневаюсь».
Два лучших года жизни Владимир Нирванов провел в Индии. Вернулся в Москву загорелым, поджарым и просветленным. «Я познал объятия Атмана», - записал он. Полковник окончательно решил переехать в безлюдную местность, покинуть колесо желаний и вести уединенный и медитативный образ жизни, подобно своему индийскому учителю Шри Рамматре Баба из Уттар Прадеша.
- Твой внутренний свидетель готов, - сказал учитель, когда они прощались, сидя в хитросплетениях веток дерева баньян. – Ты научился контролировать обезьяну внутри, свой собственный ум. Если обезьяна закричит, то только для того, чтобы разбудить ученика.
- Ученика? – переспросил полковник.
- У тебя будет ученик. Вижу ясно. Горячий колодец.