Она проснулась. За окном туман. Тепло его руки под сердцем. Кофе выпит. Хотелось многое с утра ему сказать, А получается одно - но он услышит - Мой милый, как я тебе рада! А может, ничего-то больше и не надо. Лишь быть с ним рядом. (В.Секстон-Джойс, "1619") Вначале был Туман. Густой как молоко белой кобылицы. Осязаемый, прохладный, но тёплый и живой. Где-то Там зажигалась заря, исчезали целые миры и выкатывалась из-за горизонта ближайшая звезда, набирал силу новый день. А Здесь всё ещё замерло в самом начале. Вытяни руку и вот её уже и не видно. Звуки жизни вязли как в пуховой перине и ей казалось, что она была одна на всём белом - и таком молочном - свете. Выбор на сегодня был невелик: закончить старое или начать сразу новое, отправив в прошлое сомнения и тревоги. Она выбрала новое. Завтра появится тонкая полосочка новой жизни. Новая луна. На Гекату садилось облако. Серые верхушки сосен утонули в сером небе Над растаявшей весною поднимался серый пар
Она проснулась.
За окном туман.
Тепло его руки под сердцем.
Кофе выпит.
Хотелось многое с утра ему сказать,
А получается одно - но он услышит -
Мой милый, как я тебе рада!
А может, ничего-то больше и не надо.
Лишь быть с ним рядом.
(В.Секстон-Джойс, "1619")
Вначале был Туман.
Густой как молоко белой кобылицы. Осязаемый, прохладный, но тёплый и живой.
Где-то Там зажигалась заря, исчезали целые миры и выкатывалась из-за горизонта ближайшая звезда, набирал силу новый день.
А Здесь всё ещё замерло в самом начале. Вытяни руку и вот её уже и не видно. Звуки жизни вязли как в пуховой перине и ей казалось, что она была одна на всём белом - и таком молочном - свете.
Выбор на сегодня был невелик: закончить старое или начать сразу новое, отправив в прошлое сомнения и тревоги.
Она выбрала новое. Завтра появится тонкая полосочка новой жизни.
Новая луна.
На Гекату садилось облако.
Серые верхушки сосен утонули в сером небе
Над растаявшей весною поднимался серый пар