Старый дом, ветхий, наклонился навстречу путникам. Элиз и генерал подошли так скоро, как птица летит в небе. Это он -произнёс генерал. Элиз удивленно и жадно обхватывала зрением большущие, многолетние брёвна, из которых был сложен дом. Это он- повторил генерал. Как же я долго здесь не был. Сколько лет прошло, а я еще помню скрип половиц на входе. Правда, по истечению многих лет, что-то из памяти исчезло навсегда, улетучилось, где-то затаилось в далекой памяти. И я снова здесь, спустя тридцать лет. Я всегда хотел вернутся в отчий дом. Здесь я родился. Отсюда ушел во взрослую жизнь. Каждый день все откладывал, откладывал, месяц, год.
Как бы я хотел вернуться в детство, бегать по скрипучим полам, когда всё ясно в жизни. Голубой вход на сеновал, плюхнутся со всего разбега в стог сена. Когда хочется напиться холодной водой из колодца рядом. Когда склоненная береза была еще молодой и небольшой высоты. Скамейка, деревянная и отполированная, бабушка с мамой пели задушевные вечерние песни. А когда дед Егор, одноногий, приходил с гармошкой и заводил посиделки до темноты. Белый дым его папирос окутывал весь сад, в котором росли фруктовые плоды. Я рвал яблоко и ел, чаше еще зеленое и кислое. Тогда все было понятно. Всё впереди. Все ясно. Вся жизнь ещё где-то там, вдали. Как все было просто тогда. То что было счастьем, уже не вернуть, не вернуть никогда.
В доме никто не жил. Ставни были закрыты. Генерал подошел к крыльцу. Забитые доски на крест, держали двери от воровства. Слабое, перекошенное крыльцо требовало ремонта, нуждалось в мужских руках. Элиз подошла рядом…