Анне приходилось скрывать от всех даже самых близких, что с Гришей она познакомилась, когда он уже бегал своими ножками, и только теперь, когда позади уже большая часть жизни, она, наконец, научилась пеленать младенца. Была даже некоторая неловкость, когда только приехали из роддома, и потребовалось поменять пеленки малышу, Наташа понадеялась на помощь Анны и хорошо, что рядом оказалась соседка, которая с удовольствием делилась своим богатым опытом.
Все же вскоре Анна спокойно могла оставаться с Андреем одна, она, Анастасия Георгиевна и Лариса по очереди присматривали за малышом, поскольку уже через два месяца после родов Наташе пришлось выйти на работу.
Большая нагрузка легла на плечи Анастасии Георгиевны, но и Анна, когда появлялась возможность, летела ей на смену. Коллеги это заметили и стали интересоваться, не появился ли у нее внук, она радостно улыбалась и говорила, что это пока не внук, но самый любимый племянник.
С появлением маленького Андрея женское внимание в семьях Панариных и Гавриных переключилось с Гриши на малыша, немного доставалось и Илье Григорьевичу, но это только из-за того, что он стал прихварывать. Гриша был рад, что так случилось, у него появилось больше свободы. Арсений особой перемены не заметил, его внимание было поглощено служебными заботами, а ими он делился только с Сашей. Саша с удовольствием осваивал роль отца и мужа, и ему это неплохо удавалось. Анну Арсений в разговоры о том, что происходит на студии, не вовлекал, видел, как она увлечена маленьким Андрюшей и с удовольствием слушал ее рассказы о том, как малыш познает мир.
Анна любила оставаться с Андрюшей одна, когда он засыпал, она, покачивая его, нежно называла по имени, и тогда к ней непременно приходили воспоминания о давно прошедших днях. Вспоминалась молодость, петербуржские литературные и художественные салоны и высокий красивый офицер, случайно оказавшийся в одном из таких салонов, назвавшийся Андреем и навсегда оставшийся в ее сердце. Пока Андрюша спал, она тихонько говорила, рассказывала о прежнем времени, о своих первых встречах с тем Андреем, о счастливых днях, о том, какой он был заботливый и нежный. Глядя на маленького Андрюшу ей представлялось, что с ее словами ему передается все хорошее, что она знала и помнила о своем Андрее, и этот мальчик вырастет таким же умным, добрым и красивым. Она улыбалась, оттого что появился человечек, с которым она свободно без опасения могла говорить о своем тайном прошлом, которое ей приходилось скрывать уже почти двадцать лет.
Ее жизнь разделилась надвое. До недавнего времени она полагала, что о первой половине своей жизни ей суждено только думать и хранить в воспоминаниях все, что ей было дорого из тех светлых счастливых лет. Но были и другие воспоминания о событиях, которые перечеркнули и уничтожили все, что ей было дорого, что она любила, и эти воспоминания тоже сохранялись болью в ее сердце. Это грустные трагические воспоминания о событиях, которые вычеркнули ее прежнюю из списка живых. Она не знает, что сталось с ее Андреем и не может позволить себе поинтересоваться, живы ли, и что сталось с ее прежними друзьями. Она избегает появляться в памятных местах Москвы, которые связаны с ее прежней жизнью. Прежней Елены Вершининой ни для кого, кроме этого малыша больше нет.
Двадцать лет назад случился пожар, в этом пожаре она возродилась в образе Анны Голосовой, матери маленького Гриши, и этот пожар помог ей обрести новую, вторую половину жизни. В этой другой половине жизни она обрела новых друзей, новую интересную профессию, в ее жизни появился Арсений и она счастлива, что вся ее жизнь связана с двумя такими разными, но очень дорогими людьми, Андреем и Арсением.
Маленький Андрюша подрастал, Анна очень внимательно следила, как он меняется, как он воспринимает окружающее, как сначала он следил глазами за игрушками, которые вырезали для него из бумаги и раскрашивали в яркие цвета Наташа и Александр, как потом начал тянуться ручками к этим самоделкам, как научился сидеть, потом встал на ножки. Всеми новостями и открытиями, которые происходили с малышом на глазах у Анны, она с увлечением делилась с Наташей и Александром, а потом с Арсением, Ларисой и всеми Панариными.
Анна очень подружилась с Наташей, они стали больше времени проводить вместе и когда Андрюша стал уверенно держаться на ножках, они часто ходили на бульвар. Когда у Ларисы была возможность, она присоединялась к их компании. Андрюша любил смотреть на плавающих в пруду лебедей и уточек, Лариса находилась рядом, держа его за руку, а Наташа с Анной в это время с увлечением беседовали, расположившись неподалеку на скамейке.
Их беседы чаще всего сосредотачивались на малыше, еще беспокоило самочувствие Ильи Григорьевича, Наташа и Лариса внимательно следили за его состоянием, и Анна по секрету им рассказывала, что говорят об этом в их семье, как радуются, что у них появился такой внимательный семейный врач и такая милая медсестра. Наташа с Ларисой скромно улыбались и отвечали, что им тоже очень повезло, что их приняли в эту замечательную семью.
Однако наступило время, когда в городе и в стране возникло новое беспокойство, это беспокойство касалось медицинских работников и это не могло не стать одной из главных тем разговоров Анны и Наташи. Они говорили об этом только тогда, когда рядом не было Ларисы, стараясь не вовлекать ее в свои критические рассуждения. Было о чем задуматься, о врачах стало слишком много разговоров и, похоже, что врачи становились опаснее космополитов.
За многие годы борьбы с разного рода врагами отечества, общество постепенно привыкло к тому, что из его рядов регулярно выпадают лица, которые обвиняются во вредительстве, заговорах, саботаже, шпионаже, измене Родине и еще в разных других грехах по отношению к партии и Советскому государству.
Эти лица, в зависимости от степени вины перед партией и отечеством, либо пропадали навсегда, либо исчезали на многие годы. Их исправляли тяжелым трудом, суровым климатом и строгим распорядком жизни. Те, кто возвращались, были не похожи на себя прежних, понимали, что жить надо тихо, с опущенными глазами и тогда их жизнь продлится, как позволит здоровье.
Многие из тех, к кому по какой-то причине органы безопасности до поры не проявили интереса, старались придерживаться простых правил, которые подсказывала сама жизнь. Главные из этих правил сводились к тому, чтобы непрестанно показывать преданность партии и ее вождям, поддерживать любые патриотические начинания, активно участвовать в общественной жизни, быть дисциплинированными и старательными по службе, но не выделяться среди коллег, чтобы не вызывать у них зависть и недоброжелательность.
Тем, кому это удавалось, могли жить более менее спокойно, но соблюдение правил, которые стали нормой жизни, все равно не могло быть гарантией от неприятностей, поскольку чужая зависть и корысть помогали преодолеть тщательно выстроенную защиту. Что говорить о тех, кто пренебрегал указанными нормами жизни, они часто становились легкой добычей недоброжелателей и непременно оказывались в поле зрения органов безопасности. Однако интерес органов прежде не относился к лицам какой-то определенной гражданской профессии, их интерес касался уклонистов в рядах партии, затем боролись с предателями в армии и вредителями на производстве. Потом, когда с уклонистами и предателями покончили, пришлось отстаивать патриотические ценности, здесь врагов находили по принадлежности к определенным социальным группам или по национальному признаку.
Так продолжалось пока не заговорили о «Деле врачей-убийц». Появились иные причины для беспокойства в обществе, адресованные опять по большей части к лицам еврейской национальности и имеющим отношение к медицине.
В клинике, где работала Наташа, уже случились аресты. Это было совершенно неожиданно, во вредительстве обвиняли авторитетных уважаемых специалистов. Страх парализовал очень многих. Врачи боялись ставить диагнозы, назначать процедуры и выписывать лекарства. В клинике возникла тяжелая атмосфера страха и подозрительности.
Наташа делилась своими переживаниями, в разговорах с Анной она вспоминала, что в войну в партизанском отряде ей пришлось много месяцев жить в условиях постоянной опасности. Тогда это было оправданно, потому что было ясно, почему и зачем она подвергается риску. Сейчас другое дело, невозможно понять, зачем и почему врачей обвиняют во вредительстве и участии в антисоветском заговоре? Она была знакома с одним из врачей, который был арестован прямо в клинике, ей в голову не могло прийти, что он мог быть участником международной сионистской организации. Обычный врач, много лет работал, лечил советских людей, и вдруг оказалось, что он враг.
Анна слушала и понимала, что для Наташи это первый опыт, когда на ее глазах совершается ужасная несправедливость и ей приходится все это пережить и осознать. Ей придется найти способ пройти через осознание творящейся несправедливости, остаться человеком и не подвергнуть риску свою семью и близких людей. Анна старалась подсказать Наташе, что люди, творящие несправедливость живут в другой системе координат, понять их представление о добре и зле невозможно. Самое правильное было бы жить с такими людьми в разных частях света, не видеть и не слышать их, построить такую границу, чтобы они не смогли ее преодолеть, но, к сожалению, такой границы пока никто не построил. На их стороне сила и власть и человеку из другой системы координат остается или погибнуть или найти способ держаться подальше от этих людей, не переступая черты их интересов. Это трудно. Анна хорошо знает это по собственному опыту, но поделиться этим опытом она не может. Остается только советовать сосредоточиться на семье, сыне и его будущем. У Анны и Наташи в эти трудные дни появлялась улыбка на лицах, только когда они обсуждали своих детей – Гришу и Андрюшу.
Андрюша вырос, с ним нельзя уже разговаривать так, как Анна могла с ним говорить, когда он лежал в колыбели. Анна не могла знать, но верила, что рассказы об Андрее и ее тайна о прошлом, которую она открыла Андрюше, не окажутся напрасными. Она видела и чувствовала, что у нее с Андрюшей установилась духовная связь и большая привязанность. Как-то раз Анна повела Андрюшу в зоопарк, Андрюша катался на повозке в упряжке с осликом, потом они наблюдали озабоченного слона и надменного жирафа, долго смеялись стоя у площадки молодняка.
Анне показалось, что Андрюша не очень устал, и она предложила ему прогуляться по городу. Она много лет не решалась пройтись по Малой Никитской, посмотреть на дом, в котором она прожила много счастливых лет с Андреем, и тут, гуляя с маленьким Андрюшей, наконец, решилась.
Мало что изменилось, дом стоял на том же месте, они побыли возле дома, подошли к подъезду, в котором Анна жила с Андреем, Андрюша спросил:
– Зачем мы сюда пришли?
– Есть места, куда хочется вернуться. Будешь большой, и у тебя появятся такие места.
Анна взглянула на Андрюшу, было заметно, что он все-таки устал.
–Давай вернемся на Садовое кольцо, сядем в троллейбус и поедем домой.
Анна еще раз взглянула на старый дом, взяла Андрюшу за руку и они отправились в обратный путь.
Конечно, было бы интересно зайти в подъезд, подняться на третий этаж, постучать в дверь, наверное, кто-то откроет, кто-то теперь занимает их прежние комнаты, там другая жизнь и другие люди. Прежнего не вернуть.
Когда все случилось, сначала забрали Андрея, потом ее, она думала, была уверена, что все хорошее в ее жизни закончилось, будет только хуже – поселение, тяжелый труд, бессмысленное и безысходное существование, но ее спас Гриша, он и забота о нем вернули ее к жизни. Теперь маленький Андрюша, своим появлением, возвращает ее к добрым и приятным воспоминаниям и к прежнему времени и вся ее жизнь теперь выстраивается не всегда в стройную, но все же единую цепь событий.
Конечно, катастрофа, случившаяся в 32-ом году, изменила ее жизнь, но новая жизнь под другим именем была выстроена на фундаменте ее прежней жизни, потеря мужа и обретение сына заставили ее использовать знания и способности, спящие в ней до поры.
Ей пришлось стать самостоятельной, ответственной за будущее ребенка женщиной, приобрести новую творческую специальность, у нее появились новые друзья и новый муж, с которым она прожила многие годы и вырастила сына. Тяжестью на сердце лежит то, что она ничего не может узнать о своем прежнем муже, ничего не знает о своих прежних друзьях, которые, скорее всего, если живы, продолжают жить с ней в одном городе. Постараться разыскать их ей не позволяет то, что, не совершив до этого никаких преступлений, ради собственного спасения и спасения Гриши, ей пришлось нарушить закон, воспользоваться чужими документами и принять чужое имя, а как было бы хорошо заявить всему миру: Я Анна Панарина и Анна Голосова, я же Елена Вершинина и Елена Веснина. Я не совершала преступлений, но мне приходится жить под чужим именем и скрывать свое прошлое, а так хочется, и было бы совсем не стыдно, рассказать все о себе своему сыну и мужу, разыскать своих старых друзей и познакомить и подружить их с новыми.
В последнее время Анну довольно часто стали посещать подобные мысли. Если совсем недавно она решительно отгоняла подобные предположения, то теперь многое изменилось.
Год назад умер многолетний бессменный вождь. Многие соотечественники восприняли это событие, как всенародное горе. Все, что делалось и происходило в стране, было связано с его именем, и когда это случилось, многим казалось, что страна осиротела, что без вождя и его сильной руки страна будет подвержена большому риску. Сможет ли страна выдержать натиск внешнего врага – мирового империализма, и до сих пор так и неистребленного внутреннего врага, принимающего все новые изощренные формы?
Но вот прошел уже год, страна не погибла, более того, стало как будто легче дышать, врачей, обвиненных во вредительстве, выпустили и даже восстановили на работе. Безродных космополитов тоже перестали активно выявлять, правда, на еврейское происхождение сохранились ограничения, как при поступлении в учебные заведения, так и при приеме на работу, но так было всегда, а от старых традиций бывает трудно отказаться.