А это значит, - что будем помнить одессита за всю жизнь.
Что за время дикое такое?! Время заимствователей, воров интеллектуальной собственности и просто "забывателей"! Намеренно или нет - забывают изначальных авторов! Во всём! В книгах, сценариях, песнях!
Извините, совсем не хочется думать, что чужие произведения присваивают себе злонамеренно и задарма! Но странным образом обходят молчанием имена авторов, например, прекрасных песен.
До всеобщего, европейского кретинизма и обострения фашиствующей «демократии» Запада и Заокеана, увидел и, разумеется, услышал, в очередной раз, по телевизору выступление Шуфутинского. Он пел самую мою любимую песню об Одессе:
«Пахнет морем
И луна висит над самым Ланжероном,
И каштаны
Тихо шепчутся с бульваром полусонным...»
Ни слова, ни титра об авторе.
Впервые, разумеется, услышал песню в самой Одессе. По моей производственной Альма-матери - киностудии им.М.Горького довольно часто сотрудничали с Одесской киностудией в 1980-х годах. В начале 90-х одесситы, уже как фри-лансеру", как это модно было тогда уже выражаться, "свободному художнику" выписали мне удостоверение одесской киностудии, чтобы «москалю» удобнее, быстрее, беспрепятственно можно было бы селиться в гостиницах близ Французского бульвара. Пролетарский, надо вам сказать, к тому времени, переименовали обратно!
При моей формальной должности директора съемочной группы, в недалеком будущем "очень" исполнительного продюсера, по совместительству сценариста, можно было бы легко заселиться в студийную гостиничку «Экран», даже в номер "люкс" с лоджией и видом на бульвар, но безмерно выпивающая кинобратия мешала творческому настрою. Заселялся в «Юность» в конце бульвара или «Викторию». В свободное время, свободно купался и загорал на пляжах Аркадии.
Уже тогда к «москалям» было особое отношение. Не то, чтобы совсем негативное. Небрежно-хамское, я бы сказал. Хотя мы "привозили" одесситам заказы на производство кино- и телесериалов, снимали на прекрасной одесской натуре, в интерьерах чудесных, старинных домов на Пушкинской, Дерибасовской, Маразлиевской - бывшей Энгельса. Даже наш бывший главный инженер киностудии им. М.Горького стал, на время, директором Одесской киностудии, в белых штанах зафрахтовал белый пароход, велел огромными синими буквами написать на борту "Прим-Одесса" и отправился на кинофестиваль в Канны.
Ах, какое это было славное времечко! Какая чудесная, солнечная, приветливая была Одесса-мама! Да-да, приветливая! Бывало, правда, прорывало канализацию славного города. Закрывали пляжи Аркадии, выставляли как официальные таблички "Купание запрещено!", так и неофициальные "Загорай! Море заср... канализацией!". Но приезжие купались. Зарабатывали экземы и прыщики по всему телу. И все равно были довольны отдыхом у самого Черного моря.
Мой одногруппник по первому институту Гриша Ф-н работал в то время главным мусорщиком Одессы и встречал меня в одесском аэропорту Улёт на министерской черной «чайке». Так что шиковали мы в то незабвенное время не по-детски, но по-одесски!
Какой такой аэропорт в Одессе с названием "Улёт" спросите?! А шо ж ви думаете, если на Одессе есть Привоз, почему не могло бы стать аэропорта Улёт?! Москали, кстати сказать, придумали такое. Одесситы, на время, даже согласились. Улётное было время!
Я вас умоляю! Ещё никто никого не убивал. Даже ненавидели друг друга еще сдержанно, почти деликатно.
Причем, ненавидели явно не одесситы! А понаехавшие с краю! С самого западного краю. Многие коренные одесситы, я вас уверяю, кто умел делать ноги и деньги, уехали, эмигрировали даже не после Чернобыля в 1986 году, а гораздо раньше. Но вот радиации побоялись гораздо больше, чем советской власти. Многие коренные одесситы уехали в это бедовое время, когда, говорят, вода на Днепре светилась ночью как ртуть. Брешут, наверное. Но одесситы уезжали, навсегда покидали свой любимый город. Даже, помните, Жванецкий придумал такую шутку, что последний еврей, покидающий Одессу, пусть выключит на Морвокзале свет за собой.
И вот новые… даже не назову таких жителей одесситами, стали яро ненавидеть мирных, приезжих туристов, которые много десятков лет везли свои денежки на отдых у моря и почти всю жизнь обожали Одессу, уважали ее историю с времен турецкой крепости Хаджибей, обожали коренных одесситов с их неподражаемым говором и юмором.
- Фима, включи, наконец, новости! Там еще хуже, чем тут…
Так вот, в 1990-х, сижу как-то днём в прохладе нового, уютного пивного бара на Малой Арнаутской. Бар, надо сказать, шикарный. Полуподвал в бархате и в пальмах в кадках. Слышу из динамиков:
«Невесомо
Серебрится ночи южной панорама,
Спят фонтаны,
Занавешены фруктовыми садами...»
Шо за дела такие?! - возмутило меня! В пивбаре на Арнаутской из новых барменов, прибывших "с Вапнярки", уже никто не знал и не помнил Женю Кричмара! Куда такое годится?! А ведь именно Кричмар сочинил такую прекрасную песню об Одессе. Да-да! Женя Кричмар. Лично был с ним знаком. Шляпочно, надо вам признаться. Приподняли шляпы, кепки, бейсболки при знакомстве, выпили по рюмочке и расстались друзьями.
В 1980-х впервые познакомился с творчеством и самим Кричмаром на общем выпивоне в ресторане на Дерибасовской близ кинотеатра имени Маяковского. Позже меня сильно удивили одесситы, сказав, что Евгений не сразу стал поэтом-песенником, а был даже начальником ремуправления. Какого конкретно управления? Не расслышал, а потом и не вспомнил в общем ресторанном гомоне, хотя бывал в этом самом ремуправления по делам одесской киностудии.
Если б знать, что начальником там был Женя Кричмар, как бы я стал кидаться к начальнику обниматься, если бы он даже сам исполнил в кабинете замечательную песню, и объясняться ему в любви, если еще не знал, что он придумает (или уже придумал!) такие замечательные слова и музыку о любимом городе у моря.
«Нет Одессы
Без Привоза и без Нового базара,
Там покрыты
Покупатели и матом, и загаром.
По бульварам
Пьяный запах распустившейся сирени,
И трамваи
Пробивают себе путь в листве весенней…»
"Пьяный запах распустившейся сирени!" Ах, как замечательно! От назревающей, тяжелой судьбы Одессы, Кричмар, на сколько мне известно, уехал через Германию в Америку. Но хотя бы остался жив и почти здоров. Даже стал приглашать российских знаменитостей на выступления в США. Русские, украинские, армянские и прочие диаспоры еще-таки любили Михаила Жванецкого, Михаила Задорнова, Геннадия Хазанова и даже Никиту Михалкова. И не боялись их приглашать за океан.
Жени Кричмара не стало, на сколько мне помнится, в 2016-том году.
А песня его жива и наслуху до сих пор. Я вас уверяю, долго еще будет жить эта чудесная песня в душах людей, искренне переживающих за судьбу солнечной Одессы.
«Над причалом —
Маяка огонь и лес портовых кранов.
В море чайки.
А над ними гордо кружатся бакланы.
Рестораны
Осветили побережье огоньками,
Звон бокалов
И поет гитара за Одессу-маму...»
Верю, настанут мирные времена. Люди снова толпами поедут в Одессу, к морю на отдых. Под гитару я готов буду эту песню исполнить даже в мрачном подвале «Гамбринуса» на Дерибасовской. Историческое место по Куприну, знаете ли. Туалет, вернее, скорее стоячий сортир близ входа, надо вам доложить, там жуткий, ужасный, травмоопасный, с такими скользкими, крохотными, крутыми ступеньками наверх, что можно было загреметь "под фанфары" вниз до или после… Лучше, если после. Менее обидно. Но конфузно!
Однако думаю, песню Жени Кричмара лучше исполнить в кафе «Фанкони» на Ланжероновской дом 15 угол Екатерининской. Кажется, тоже дом номер 15, насколько мне помнится.
Там и публика собиралась в 1990-х годах достаточно порядочная. Достаточно, для заключения приличных сделок по продажам вагонов с каштанами, ящиков шампанского с винзавода на Французском бульваре и даже с продажей морских тральщиков и сторожевых кораблей. Сам был свидетелем успешной коммерческой сделки с индусами. Не поверите? И не надо. Один из моих знакомых продюсеров от кино был сыном замминистра речного и морского пароходства.
Так вот. О "сделках века" в кафе Фанкони. Тремя днями ранее купленный за столиком в кафе списанный военный тральщик, говорили знающие люди, неожиданно сломался близ Новороссийска, стал в ремонт с дизелем. Пока индийские покупатели отъехали на Родину, тральщик сам исправился и вернулся самоходом обратно в Одессу, где в кафе «Фанкони» его ждали новые покупатели. Такие были мирные дела…
«И в загранке
Я всегда тебя по памяти рисую,
Молдаванку
И булыжную родную мостовую.
И Пересыпь,
Пробудившийся от первого трамвая,
И, как в сказке,
Я по солнечному городу шагаю…» - пел нам в ресторане в Одессе даже сам Кричмар.
У меня были эти записи песен Кричмара на аудиокассетах. Затерялись при кинопереездах, "заигрались" коллегами.
Одесситы в 1990-х рассказывали славный анекдот про самого Женю.
Мальчик как-то купил гитару, говорят, на базаре Слободки. Бабушка Кричмара, увидев цыганскую гитарку в руках внука возмущенно спросила:
- Женечка, где же смычок?
- Это же гитара, бабуля! – отвечал Женя.
- У всех еврейских мальчиков из приличных семей, - настаивала бабушка, - для инструмента должен быть смычок…
- Надо попробовать гитару смычком, - согласился Женя.
«Над причалом —
Маяка огонь и лес портовых кранов.
В море чайки.
А над ними гордо кружатся бакланы.
Рестораны
Осветили побережье огоньками,
Звон бокалов
И поет гитара за Одессу-маму…»
Жени Кричмара уже давно нет на белом свете. Его песню мы поем до сих пор. К сожалению, не в Одессе…
Евгений Матвеевич Кричмар (15.10.1936 - 10.04.2016) - известный одесситам, и не только, как автор песни «Пахнет морем».
#кричмар #одесса #одессамама #женякричмар #кричмарневгений #привозулёт