Коллежский регистратор Лука Фомич Чистоплюев лежал на каменной мостовой на углу трактира Егорова в Охотном ряду и не моргая смотрел на чистое голубое небо. Наступало утро 12 июня 1900 года. Чистоплюев думал о том, что когда-нибудь обязательно наступит такое время, когда Россия станет по настоящему цивилизованной и свободной страной! Оставалось ждать долгие 92 года…
Либералам России посвящается.
Вы не понимаете...это другое!
Лука Фомич Чистоплюев слыл человеком дурного нрава, который любил крепко выпить и хорошо при этом закусить.
А принимая во внимание широту его русской души, делал он это весьма часто и со знанием дела, вызывая тихий ужас у посетительниц трактира Егорова, девиц скромных и соответственно очень застенчивых.
А так как Лука Фомич был человеком, не обремененным узами брака, то и позволял он себе излишества не только гастрономического толка, но и вольности к дамам весьма непотребные, что никак не прибавляло ему чести среди добропорядочных горожан.
Поэтому никто из постояльцев доходных домов не удивился, когда воскресным июньским утром двенадцатого дня, посреди площади у дома Патрикеева, что в Охотном ряду, появился тучного вида человек в помятом мундире коллежского регистратора.
И хотя ростом Лука Фомич едва ли переваливал за два аршина, да три вершка, но держался он при этом с достоинством не меньшим статского советника, сохраняя надменность взгляда, да твердую поступь, несмотря на три четверти штофа Смирновской водки, употребленных им накануне.
Ему, как человеку либеральных взглядов, претило такое мещанское название, как трактир Егорова, в котором ему приходилось коротать темные вечера в свободное от государственной службы время.
Ведь он всей своею душой тяготел ко всему цивилизованному и европейскому. Он представлял себя персоной высшего света, в дорогом английском костюме, с тростью из слоновой кости и в цилиндре из лучшего китайского шелка.
Вот он заказывает себе в «Шевалье» котлеты с трюфелями в папильотке, салат из свежих ершей и копченый язык оленя, возлежащий на ароматном пюре из Парижских каштанов.
Местная публика приветствует его, а дамы восторженно перешептываются между собой, бросая на него смелые взгляды. Вот вице-губернатор с молодой супругой, а вот столичные франты и русские парижане, весь свет европейской элиты.
Но вместо этого он, истинный российский либерал, вынужден есть обветренную осетрину с грибами, да блины с черной икрой, коих в изобилии подавали в трактире Егорова.
В животе у Луки Фомича неожиданно заурчало. Несколькими часами ранее, его свисающее бездонное брюхо с успехом поглотило дюжину свежих раков с двумя пинтами Мюнхенского пива, заливную стерлядь с хреном, да с добрый десяток расстегаев.
Все это гастрономическое удовольствие Лука Фомич успешно задобрил двумя осьмушками анисовой настойки, а опосля, немного отдохнув, велел половому подать охлажденной буженины, да моченой клюквы с квашенной капустой.
Ибо, как человек опытный, Лука Фомич вовсе не собирался пить Смирновскую кабы как придется! Он подходил к этому занятию с присущим ему профессионализмом. Аперитивы аперитивами, полагал он, но водочку родимую без русского разносола пить не подобает!
Чистоплюев обвел маленькими поросячьими глазками площадь перед домом Патрикеева, на которой в это раннее утро народу было не так уж и много и смачно крякнул.
Со скрипом подъехала карета и первые редкие постояльцы потянулись на утренний ароматный кофе с французскими эклерами.
Чуть поодаль угрюмый дворник монотонно подметал мостовую, заунывно шаркая метлой по затертым от времени булыжникам.
Утреннее солнце весело заиграло бликами в окнах доходных домов. Засверкал и своими куполами Александр Невский, величаво нависая над безлюдной площадью.
Лука Фомич с грустью огляделся вокруг, и крамольная мысль сидевшая в его голове как заноза вырвалась наружу.
- Доколе? Чистоплюев вознес руки к небесам. Доколе Россия матушка задворками Европы будет?
Эта прогрессивная мысль уже давно свербела в его либеральной голове, не давая Луке Фомичу наслаждаться делами праведными.
- Где же они, просвещённые умы? - мысленно вопрошал Чистоплюев. - где она, мировая цивилизация? - стенал Лука Фомич, наблюдая за тем, как дворник ловко работает метлой. Пора валить из этой страны…
Лука Фомич и не заметил, как его мысли волшебным образом обрели свободу и площадь накрыл неумолимый крик его души, души русского либерала, заточенного в застенках Российской действительности.
- Чаво кричишь, барин! Поди спят еще все вокруг…
Дворник устало вздохнул, покачал головой и сняв свой картуз, перекрестился в сторону часовни.
- Бес хрипатый…прости господи…
Лука Фомич побагровел от негодования и с силой сжал кулаки.
-Да как смеешь …ты… дубина неотесанная! - Прошипел Чистоплюев в сторону мужика.
- Да ты знаешь, с кем ты разговариваешь, скотина???
— Ну, это нам не ведомо, барин. – спокойно ответил дворник, вытирая со лба пот.
- Но ежели ты кричать изволишь, то могу и осерчать…сурово предупредил он.
Лука Фомич еще более побагровел и перейдя на визг заверещал на всю улицу.
- Мужик…свинья…лапотник! Деревенщина неотесанная, русское быдло!
Чистоплюев раздулся как рыба-шар и уже только шипел от ярости и возмущения, охватившего его.
Вокруг начался собираться народ, привлеченный шумом в это раннее утро.
Из-за угла улицы показался городовой, который неспеша направлялся в их сторону. Тем временем прохожие собирались, окружая Луку Фомича и угрюмо стоящего дворника.
Началась перепалка.
К разговору присоединились гимназист, юная девушка и пожилой господин в пенсне, с профессорской бородкой. Тот сразу же осадил Чистоплюева, явно намереваясь вступиться за дворника.
- Позвольте, любезный. Спокойно начал профессор - вы зачем человека донимаете?
Он выступил вперед, не давая Луке Фомичу наброситься на несчастного с кулаками, но коллежский регистратор все не унимался. Он не переставал выкрикивать оскорбления в адрес дворника и даже попытался было пнуть того ногой.
- Мы в свободной Европе живем или в дремучей тайге? Не унимался Лука Фомич, сотрясая воздух оскорблениями.
- Но помилуйте же, господин ... - заступился за дворника юноша в форме гимназиста.
- Чем же вам так насолил это несчастный? За что же вы так его ненавидите?
Чистоплюев недовольно отступил и пробурчал в ответ.
- Этот невежда посмел одернуть меня! За это и получил по заслугам!
Он брезгливо поморщился, поглядывая на дворника и обратился к профессору.
— Вот вы, к примеру, как я вижу достойный господин! Мы так сказать с вами одного сословия, так вот и скажите мне на милость. Лука Фомич собрался с мыслями и выдохнул.
- Доколе!? Доколе это деревенское зверье будет указывать нам, цивилизованным европейцам, что нам делать и как нам говорить в нашей стране?
Ведь посудите сами, как же мне, представителю русской нации, терпеть такое унизительное отношение к себе?
Профессор растерянно снял пенсне, а девушка, до того времени молча стоявшая рядом с ними, тихо, но твердо спросила Луку Фомича.
- А вы в заправду считаете себя светом русской нации? Она с презрением смотрела на Чистоплюева, словно на что-то непотребное и отвратительное.
- Да! - Жарко выпалил Лука Фомич. - Мы и есть честь и совесть русского народа!
- На таких как я и держится вся Русь Матушка! Мы, образованные европейские люди и есть свет нации, а не эти варвары …
Он кивнул в сторону дворника и гордо выпрямил спину. Его казенный мундир глухо затрещал по швам и Чистоплюев как бы между прочим смахнул с рукава остатки белужьей икры, невесть каким образом оказавшейся на нем.
Девушка с презрением отвела взгляд в сторону, а Лука Фомич назидательно продолжил.
- Россия многое потеряла, когда не приняла европейские ценности, которые любезно предлагал нам Бонапарт. Всеобщее европейское равенство! Уважение прав человека и гражданские свободы!
Все это Россия безвозвратно потеряла, когда позволила этому мужичью одержать верх…
А ведь у нас был великий шанс стать частью Европы, и мы, цивилизованные люди теперь вынуждены выслушивать в свой адрес упреки и оскорбления?
- Да никто вас не унижает, господин-товарищ… тихо произнес гимназист. - Этот достойный мужчина и есть наш русский народ.
Может он и неказистый на вид и в университетах не обучался, но он, как минимум не хуже нас с вами!
Лука Фомич, услышав это, как ему казалось величайшее заблуждение, мгновенно захлебнулся от ярости.
- Да вы с ним заодно… да вы сговорились…да я вас…
- Что за шум, уважаемые горожане? Раздался за их спинами голос городового, который уже несколько минут наблюдал за происходящим со стороны. Теперь он наконец решил вмешаться в их спор.
- Яков Петрович! обратился полицейский к дворнику, чем же вы так насолили этому уважаемому господину.
- Да сам никак в толк не возьму… Иван Карлович! - ухмыльнулся в ответ мужик - Господин хороший изволит говорить, что нет ему жития в одном мире с такими как я. Мол, не хватает воздуху ему тут, покамест мы здесь обитаем. А опосля говорил, что и Россия ему не мила вовсе…
Профессор сокрушенно покачал головой и с грустью сказал Чистоплюеву.
- Так может быть вам, любезный, лучше поехать в Париж или в Лондон? Где уж точно нет русского духа. Ежели вам тут так некомфортно, среди нас, нецивилизованных.
- Да, мы вас силой тут не удерживаем! - Подхватили его слова гимназист и девушка.
- Да вы что…вы в своем уме? Вы кого защищаете? Это русское неотесанное быдло??? Сорвался на крик Лука Фомич. - Он же едва от сохи отошел, а уже волен свое мировоззрение озвучивать?
Городовой сурово нахмурил брови и едва сдержался.
- Шли бы вы господин хороший от греха подальше… твердо сказал он - А то ведь мы тут тоже все русские люди. Не гневите нас, можем ненароком и осерчать!
Они вместе обступили Луку Фомича со всех сторон.
Плебеи…быдло…ненавижу! - заверещал Чистоплюев, срываясь на визг.
В его глазах потемнело и единственное, чего он желал в этот момент, так это поскорее уехать из этой варварской страны. Туда, где цивилизованные люди непременно оценят и поймут его, настоящего русского интеллигента. И если для того, чтобы Россия стала цивилизованной страной, придется ее уничтожить, то так тому и быть! Вместе с этими недочеловеками…после которых очень хочется помыться…
Лука Фомич лежал на мостовой закинув голову вверх. Над ним проплывали облака, точно такие же, когда он, будучи студентом юридического университета жил в Лондоне, среди нормальных цивилизованных людей.
- Что это с ним? - Профессор наклонился над лежащим телом Чистоплюева .
Городовой молча пожал плечами.
- Эпилептический удар схватил бедолагу… Отлежится, может и отойдет.
Дворник Яков бережно поднял голову Луки Фомича, обмакнув его лоб чистым белым платком.
- Что же вы, барин, не бережете себя совсем… Мы ж тоже люди, понимаем поди. Вот только одного я в толк не возьму, барин, за что это вы так на меня взъелись? Ведь у нас с вами одно отечество, один бог и один государь-батюшка.
Они все вместе наклонились над Лукой Фомичом, пытаясь привести его в чувство, но он только что-то невнятно бормотал в ответ.
- Что он говорит? Спросила у профессора девушка.
Профессор, наклонившись над телом коллежского регистратора, внимательно вслушивался в его невнятное бормотание.
- Вам удалось что-нибудь разобрать? что он сказал?
Профессор удивленно пожал плечами.
- Mysterium vitae! как говорили латиняне…
- Такое впервые в моей практике…а ведь я повидал немало в своей жизни. На мой вопрос, почему же он, являясь русским человеком, так искренне и так отчаянно ненавидит все русское, он ответил не понятной для меня фразой.
Он сказал мне – Вы не понимаете...это другое!
Профессор недоуменно развел руками.
- Теперь, пока я не разгадаю эту загадку, моя жизнь уже не станет прежней….
Коллежский регистратор Лука Фомич Чистоплюев лежал на каменной мостовой на углу трактира Егорова в Охотном ряду и не моргая смотрел на чистое голубое небо. Наступало утро 12 июня 1900 года.
Чистоплюев думал о том, что когда-нибудь обязательно наступит такое время, когда Россия станет по настоящему цивилизованной и свободной страной! Оставалось ждать долгие 92 года…
Либералам России посвящается.