Вскоре я уже прощался с обеими дамами, предвкушая Мурундаву. После общения с Мари и Изабель я чувствовал себя так, как будто побывал у родных и отдохнул душой. Вы же знаете, как это бывает. Иногда просто беседа за чаем с приятными сердцу людьми стоит целой недели отдыха. А бывает, что общение с человеком настолько тяжело, что чувствуешь, будто переносишь тяжёлые булыжники, а твои жизненные силы на нуле. Благодарение Богу, мои новые знакомые принесли с собой ощущение свежести лесного ручейка и теплоты ласкового весеннего солнышка. Бодр и весел пошагал я по лесной тропинке по направлению к городским стенам, ведя ослика на узде за собой.
Изабель рассказала мне, что в городе есть французский банк, который обеспечит мне доступ к счетам, находящимся во Франции, поскольку деньги мои практически закончились. А меня вдруг обуяла жажда жизни. Мне захотелось приобрести вид цивилизованного человека и посетить моих новых знакомых не таким дикарём, как я предстал в первый свой визит. А ещё я хотел порадовать их всякими вкусностями и подарками. Такие мысли прочно засели у меня в голове, и я надеялся, что они обретут реальность. Как и всякий нормальный мужчина, я обожал делать счастливыми женщин, которые мне не безразличны. Немаловажным было для меня и желание осмотреть город и его окрестности. Изабель говорила мне, что в 20 километрах на север от Мурундавы есть аллея из гигантских тысячелетних баобабов. Зрелище величественное и потрясающее воображение. А моё воображение обожало быть потрясённым. Размышляя о таких приятных вещах, мы добрались до города в рекордные сроки, войдя на его окраинные улочки. Дороги здесь были из красноватой глины, дома выглядели как белые мазанки в Малороссии. И, самое главное, что создавалось такое настроение, которое бывает на отдыхе в деревне. После всех скитаний по пустынной красной земле юга Мадагаскара, блужданий по лесу, прогулка по Мурундаве внесла долгожданное разнообразие в моё существование. Вся предыдущая жизнь состояла из работы, сейчас я позволил себе отдохнуть. Постепенно двигаясь к центру города, я наблюдал изменения пейзажа. Дома стали выглядеть более солидно. Кое–где появились деревянные тротуары и дороги, выложенные камнем.
Наконец я добрался до площади, где величественно возвышались по соседству мечеть и католический храм. Сообразив, что в таком виде соваться в центр города нехорошо, я свернул в боковую улочку, справедливо полагая, что где–то должна быть цирюльня. Вскоре она попалась нам с Санчо, совершенно незатейливая, с одним мастером. Я достал чудом сохранившуюся монетку, и судьба моей бороды и непокорной шевелюры была решена. Из цирюльни я вышел совершеннейшим европейцем. Естественно, по моему мнению, а что там думали окружающие, я решительно не мог понять, потому что местный диалект отличался от того, к которому я привык. Подозреваю, что препятствием стала также скорость, с которой местные жители общались. Во все времена и повсеместно городские жители говорят быстрее обитателей деревень.
Постепенно, размышляя о всякой всячине, мы добрались до здания с ласкавшим взор названием «Банк». Внутренняя его обстановка была весьма недурна и изысканна. Строгая конторка, вероятно из красного дерева, отделяла меня от молодого клерка. Я решил говорить с ним по–французски и не ошибся. Молодец довольно заулыбался, приняв мои документы и заверив, что трудностей с получением денег не возникнет. Однако ожидание моё затягивалось. Внезапно дверь, за которой скрылся клерк, с шумом распахнулась и оттуда показался маленький, кругленький, лысый человек, издававший невероятный шум на очень высоких нотах, в котором я расслышал смесь русского с французским.
— О, мон шер, мон шер ами, дорогой Андриан! Позвольте представиться, меня зовут Алексей Владимирович Звонарёв. Я знавал вашего батюшку со времён учёбы в университете. Затем — революция и побег во Францию. И вот я здесь! В этом богом забытом городишке. Да–с, разбросала революция русских дворян. А вы–то как здесь?
— Да и я примерно также. Из Франции — на Мадагаскар, — говорить о смерти родителей мне решительно не хотелось, не так давно я как-то уже примирился с произошедшим. Кругленький человек, вероятно, что–то почувствовал, потому что решил меня далее не расспрашивать. Он проводил меня в свой кабинет и угостил прекрасным коньяком по русскому дворянскому обычаю. Заверил в своей искренней дружбе и привязанности, выдал испрашиваемую сумму и проводил, наказывая заходить в гости. Я непременно обещал, и расстались мы совершеннейшими друзьями, несмотря на разницу в возрасте.
Став обладателем несметных сокровищ, я направил свои стопы в сторону торговых рядов и магазинов. Трудностей в том, чтобы расстаться с энной суммой у меня не возникло. Торговцы всех мастей горячо приветствовали моё желание сорить деньгами. Вскоре я был одет как лондонский денди, накупил всякой снеди, включавшей также сладости для Мари. А ещё я решил, что порадую Изабель прекрасными отрезами на платья для неё и дочери. Подсознательно я пытался загладить вину того русского офицера, который поступил с ней так бесчестно. Это также было и моей благодарностью за ночлег, так как денег добрая женщина с меня не взяла, поскольку на тот момент и брать–то с меня было нечего. Нагрузив все это на ослика, я поспешил обратно в лес, решив оставить поиски гостиницы и осмотр достопримечательностей на другой раз.
Мы с Санчо вернулись к хижине, когда уже стемнело. В окошко я увидел зажжёную свечу. И Изабель, склонившую голову над пяльцами, и Мари, ласкавшую собаку у своих ног.
Пёс поднял голову и зарычал предупредительно, чтобы хозяйки узнали о моём приближении. Дверь распахнулась молниеносно, как будто меня ждали. Мари с громким воплем снова прыгнула на меня, обняв за шею руками, а за талию ногами. Изабель с протестующим возгласом появилась рядом с нами.
— Мари, ты уже не ребёнок. Пора вести себя как взрослая девушка и уж совершенно не стоило прыгать на господина Андриана.
Мари смущённо сползла с меня и с любопытством заглянула в седельные сумки, навьюченные на Санчо, который уже флегматично щипал зелёную травку, не проявляя ни малейших признаков ослиного упрямства. Изабель вынесла воды мне и моему другу. Я пригласил Мари быть смелее и разобрать гостинцы, предназначенные им. Изабель же завела меня в дом и при свете свечи попыталась разглядеть произошедшие во мне перемены.
— О–о–о, вы настоящий джентльмен теперь и очень симпатичный мужчина, — она погрозила мне пальчиком, — все молодые девушки Мурундавы захотят с вами познакомиться.
— Только у меня несколько иные планы. Я намерен отыскать здешнюю Принцессу воды.
— Ох, — Изабель даже села от неожиданности, — это невозможно. Её не показывают чужестранцам. Откуда вы вообще знаете о её существовании?
Я вкратце описал свою невероятную историю.
— Очень мне тревожно за Миравель. Почти уже два года я не получаю вестей от неё, а она обещала найти меня. Поэтому мне необходимо отправиться в путь как можно быстрее.
— Ну, уж сегодня я вас никуда не отпущу. Будем ужинать, — она захлопала в ладоши, увидев яства, которые Мари выложила на стол.
А когда я достал им прекрасные ткани на новые платья, женским восторгам не было предела. Мари издала победный клич каманчей и намотала на себя всё, что смогла одновременно.
А Изабель сидела на кровати и заливалась слезами. Я подсел к ней и обнял за плечи.
— Моя дорогая, почему вы так расстроены? Разве я сделал что–то дурное?
— Андриан, никто и никогда не был так добр ко мне и моей незаконнорождённой девочке!.. Многие люди позволяют себе только насмешки и плевки в мою сторону. Мне невыразимо жаль, что завтра вы покинете нас и вряд ли когда–нибудь я увижу вас снова. Очевидно, что вам уготована высокая миссия, коли сама Принцесса воды Андрианмбавирану снизошла до общения с вами. Мы слишком ничтожны, чтобы общаться с такими людьми. А вы позаботились о двух бедных женщинах, ничего не требуя взамен. Это так растрогало меня и вернуло веру в мужскую половину человечества, которую я было уже совсем утратила за эти долгие годы, пока ждала своего наречённого и растила одна Мари, не разгибая спины от пялец, чтобы заработать кусок хлеба для нас.
Я, как мог, успокоил Изабель. И в нашем маленьком домике наступила тишина. Мари вся перемазалась шоколадом, очевидно до этого дня она его никогда не пробовала. Однако Изабель уже не пыталась учить дочь хорошим манерам. Она просто отправила девочку умываться и спать. Печальное выражение уже не сходило с её лица, она, видимо, что–то предчувствовала. Я же, в свою очередь, был охвачен меланхолией, задумавшись о причинах безмолвия со стороны Принцессы воды. Так, незаметно, мы заснули.
Утро принесло новые хлопоты и сборы в дорогу. Вскоре я простился с Изабель и Мари и, вновь облачившись в парусиновые штаны, отправился к северу от Мурундавы, чтобы всё–таки увидеть знаменитую семисотлетнюю аллею баобабов.
К обеду я добрался до интересующего меня места. Ещё издали аллея поражала воображение, но, когда я приблизился к тоннелю из огромных деревьев, каждое из которых было не менее 10 метров в обхвате, изумлению моему не было предела. Совершенно гладкие столбы, как будто перевёрнутые вверх корнями, величественно возвышались примерно на 50–метровую высоту. Стояла жуткая жара, листьев почти не было. Деревья ожидали сезон дождей, который почему–то задерживался.
Внезапно я услышал странно знакомый громкий шорох.
— Эпиорнис! — воскликнул я вслух.
И действительно, невероятной красоты гигантская птица, тяжело поднимая крылья, летела ко мне. Сначала она приземлилась на одно из гигантских деревьев, а затем неуклюже сверзилась на землю. Я подбежал ближе, памятуя об обещании Миравель прислать за мной птицу. И тут стала понятной утеря грации этой птицей. Она была ранена и жалобно смотрела на меня всё понимающими глазами. Я не стал терять времени и отпустил Санчо, надеясь, что он успешно добредёт по знакомому пути до домика Изабель и Мари. Мы взлетали очень тяжело, но так–таки оторвались от земли. Вскоре птица поймала попутный поток воздуха и стала планировать, раскинув свои невероятные крылья. Мы летели в направлении скалистой местности примерно до захода солнца.
Наконец показались очертания каменного замка. Сердце моё радостно забилось, я угадал в нём монастырь, о котором говорила мне Миравель. Но радость моя была преждевременной. Внезапно мой «летательный аппарат» опустил крылья и рухнул вниз, хорошо, что с небольшой высоты, так как мы уже довольно давно начали снижение. Птица распласталась, раскинув крылья, её глаза были закрыты, но она ещё дышала.
Мы оказались на узком скалистом уступе. Предо мной тянулся длинный горный кряж, обещавший привести к монастырю. Помочь птице я ничем не мог, поскольку она превышала мои размеры и унести её одному человеку было не под силу. Было понятно, что чем быстрее я доберусь до монастыря, тем скорее ей окажут помощь.
Предоставив Господу её судьбу, я отправился вперёд, еле ступая и боясь оступиться в наступившей темноте. Через какое–то время мне пришлось остановиться, так как темнота стала кромешной, я не видел ни зги. Мне пришлось сесть прямо там, где стоял, чтобы дождаться утра. И тяжёлый, но чуткий сон сморил меня мгновенно.
Я проснулся как от толчка, ощутив первые лучи солнца, встававшего из–за горизонта. Поднявшись во весь рост, я смог оценить размеры препятствия, раскинувшегося прямо предо мною. Я стоял на каменной гряде, поднимающейся из глубочайшего ущелья. Покуда хватало взора, обращённого вниз, я мог наблюдать уходящее вглубь бездонное ущелье, причём с обоих сторон от гряды, на которой я стоял. Этот импровизированный мост уходил далеко вперёд, местами зависая над пропастью. Где–то вдалеке, теряясь в облачной дымке, вздымались высокие стены монастыря. Отсюда замок выглядел сколь заманчиво, столь и неприступно. Оставив проблему проникновения внутрь на потом, я решил начать продвижение вперёд по расстилавшейся предо мною подобно Млечному пути, дороге. Шёл я довольно медленно. Каждый неверный шаг грозил мне неминуемым падением в пропасть. Так шёл я трое суток. Благодаря наступившему полнолунию можно было видеть дорогу и ночью. Отдыхая не больше пяти часов за ночь, я значительно продвинулся, — и на четвёртые сутки стены монастыря оказались прямо передо мной. Решив отдохнуть перед проникновением за стоявшее предо мной высокое препятствие я улегся прямо там, куда вывела меня каменная гряда, у ближайшей стены.
Не могу сказать, сколько на этот раз продолжался мой глубочайший сон, однако пробуждение оказалось не в пример более приятным, чем все несколько дней до этого.
Я лежал на узкой кровати, застеленной чистым бельём. Надо мной был белый сводчатый потолок маленькой комнаты с окном, похожим на бойницу. В комнате стоял простой деревянный стол и стул под стать ему. Возле кровати тазик и кувшин для умывания. Делать нечего, я решил вставать. При ближайшем рассмотрении воды в кувшине оказалось меньше трети. Очевидно, что наблюдались определённые трудности с водоснабжением. Внезапно дверь открылась, и на пороге показался сухонький старичок с длинной белой бородой и белыми же волосами, зачёсанными назад. Высокий лоб обнаруживал незаурядный ум, который светился в его серых глазах. Эти глаза поражали прозрачностью. Я поёжился, ощутив его пристальный взгляд. Закончив изучать мою скромную персону, старичок заговорил.
— Да, ты прав чужеземец, вода — главная ценность здесь. Добро пожаловать в наш суровый край. Природа строга к нам, как никогда. Но ведомо мне, что Принцесса воды возлагала большие надежды на тебя.
— Где она? Что с ней? — мой разум забился в тревоге, как птица в силках.
— Андриан, присядь. То, что я тебе скажу — очень печальная новость для всех нас, равно как и для тебя.
В оцепенении опустился я на своё ложе, приготовившись слушать старика. И он начал свой рассказ.
— Я один из жрецов Принцессы воды, моё имя слишком тяжело произносимо для европейца, поэтому зови меня просто Луи. В тот день, когда Андрианмбавирану навестила тебя в последний раз, её тайна была раскрыта. Верховный Жрец узнал о том, что Принцесса воды покидала замок для встречи с чужеземцем. Она отказалась объяснять, зачем беседовала с тобой. Страшный гнев обрушил Верховный Жрец на её голову. В стане жрецов произошёл раскол. Часть из нас, во главе с вашим покорным слугой, встала на сторону Принцессы воды. Другая же, более многочисленная, перешла на сторону Верховного Жреца. Он давно уже вынашивал план отнять власть у Принцессы воды, низвергнуть её и стать единоличным правителем. Верховный Жрец много лет вёл двойную игру. С французским наместником у него прекрасные отношения. А, как известно, чужестранец рано или поздно вернётся домой. Жрец же попытается занять его место. Все продумано, план превосходный. Вот только Андрианмбавирану не вписывается в него. Её участь была предрешена. Твоё появление лишь повод. Принцесса своим нестандартным поведением сделала возможным такой исход. Но всё, о чём я только что рассказал тебе, лишь полбеды. Нас ожидали вскоре ещё более страшные испытания. Глобальный природный катаклизм — исчезновение воды из огромного колодца, имеющего ни с чем несравнимую глубину. Как будто гора была перевёрнута вниз вершиной, а внутри горы был построен многоярусный колодец. Самым широким был верхний ярус, далее колодец сужался книзу. Каждый ярус имел ступени, чтобы при опустошении первого яруса, страждущий мог спуститься ниже и набрать живительной влаги. Но внезапно, в одно несчастное утро, мы обнаружили, что вода из колодца ушла полностью, а Принцесса воды стоит посреди центрального фонтана, как статуя, сложив на груди руки. И только вокруг неё, в фонтане есть вода. Жрецы из оппозиции растерялись и не знали, как теперь поступить с Принцессой, ведь только благодаря ей ещё существовал маленький запас в фонтане. Так распался их бесчестный замысел. И лишь Верховный Жрец продолжает вынашивать планы мести.
— Что ты сказал? Принцесса — статуя? Довольно болтовни. Веди меня к ней, я хочу увидеть всё своими глазами.
Внезапно я вспомнил о птице, которая доставила меня сюда, — примерно в четырёх днях пешего пути отсюда лежит раненая птица, которая была послана за мной. Нужно спасти её, если она всё ещё жива.
