Как можно использовать пространство пустыни для реализации идейного замысла режиссёра? Недавно пересмотрел «Забриски Пойнт» Антониони и уже относительно давно (но что-то я точно помню) смотрел «Blanco en blanco» малоизвестного Тео Корта.
Так вот, у Антониони есть прекрасная сцена под не менее прекрасную музыку, сцена группoвого сeкса в эрозионном ландшафте-районе древних озер, которые давно как высохли. Марк и Дарья, а затем и ненавязчиво проникшие в кадр хиппи - наполняют мертвое пространство «пустыни» жизнью, своими телами они дополняют песчаные холмы карьера. Примерно как Pink Floyd заполняют мертвые (в самом прямом смысле из всех возможных) Помпеи звуками своей психо(дели)логической музыки. Любимая многими финальная сцена фильма тоже происходит в пустынной местности и тоже сопровождается музыкой pf и, как вы наверное помните, в этой сцене фактически манифистируется новая жизнь, происходит символическое разрушение старого мира, где всем заправляют мужчины в костюмах, приходит новый пустынный мир, мир-коммуна, мир этической и экономической безосновательности. Светит выжигающее все старые формы жизнь солнце. Героиня идет навстречу этому светилу (гуру: см. Mel Lyman). Хорошо все это или плохо, doesn’t really matters.
В «Белом по белому» гг - фотограф, который добрался до Огненной Земли с целью отснять свадьбу богатого заказчика. До самого конца фотограф, как и любой представитель визуальной традиции, воспевающий эстетизм и как-будто даже осознанно смешивающий категории этического и эстетического, будет находиться в непримиримой оппозиции по отношению к вульгарному, жестокому, маскулинному миру местных колонистов. Однако в этом фильме побеждает животное начало, Беньяминовское насилие (т.к. в фильме оно сопряжено с понятием и проявлением власти как таковой). Огненная Земля с её столь же безжизненными и пустынными локациями как и в фильме Антониони растворяет убеждения героя, как отбеливатель растворяет грязевое серое пятно. Катарсис - фотограф становится режиссёром этого насильственного спектался. Отныне его снимки обнажают не эстетический корень человеческого, не нежное плечо молодой девушки, но извалянные в пустынной пыли трупы местных аборигенов, на которые в победной позе ставят ноги новые хозяева Огненной Земли.
