Я не таксист и не артист,
Профессия моя – телеметрист,
Когда другие ночью видят сны
Сигнал я достаю из-под земли.
(неизвестный детский поэт)
Из почти тридцати лет проработанных мною на вахтах, более двух десятков лет были отданы забойной телеметрии. О самых забавных и запомнившихся историях, связанных с этой профессией в этом опусе и поведаю. Как известно, театр начинается с вешалки, а любая контора с вывески. Осенью 2003 года по приглашению своего хорошего друга Игоря Викторовича Козлова, я устроился в службу телеметрического сопровождения при ООО «СГК-Бурение», создаваемую с нуля в Стрежевском филиале этой буровой организации. База службы располагалась на первом этаже, в трёх этажном корпусе, на территории Стрежевской геофизики, позже канувшей в лету. На вахте, на буровых телеметристы всегда работали в связке с технологами наклонно – направленного бурения, последние отвечали за траекторию строящейся скважины, а «телеки» обеспечивали их информацией о текущем положении бурового инструмента под землёй. В те славные времена обе профессии были организационно разделены и относились к разным службам. Когда я устроился, вход в телеметрию, расположенный изолированно с торца здания, украшала красивая, блестящая металлическая вывеска. На ней красивым крупным шрифтом чёрного цвета, на белом фоне было написано: «Служба телеметрических работ. Начальник Козлов И.В.». Через несколько вахт мы закончили технологическое сопровождение бурения на двух кустах, около вахтового посёлка Пионерный, свернулись и в составе двух партий, вместе с мобильными станциями, вагонами и оборудованием прибыли на базу для подготовки к дальнейшим работам. Когда утром пришли на базу, бдительный водитель моей партии, Вова по кличке «Забор» обратил моё внимание на то, что на вывеске количество слов значительно уменьшилось. Когда подошли поближе разглядели, что чья-то пакостная, технологическая ручонка с помощью скотча и белой бумаги заклеила часть слов и букв, новое объявление над входом, гласило: «Служба телеметрических Козлов». Самое интересное в том. Что ни Игорь, ни стационарнные работники базы внесённые изменения не заметили.
Не загружая читателя техническими подробностями, скажу о том, что забойные телесистемы (ЗТС) подразделяются на несколько классов по виду канала передачи сигнала из-под земли на поверхность. За время своей трудовой деятельности видел три вида ЗТС – кабельные, электромагнитные и гидроканальные, работал на двух последних видах. В начале моей работы основными телесистемами были электромагнитные – сигнал представлял собой электрические низкочастотные импульсы переменного тока, модулированные, кодированные и распространяющиеся через породу на поверхность, где улавливались с помощью антенн, через которые с помощью проводов подавались в наземную приёмную аппаратуру. Антенны это заглублённые металлические конструкции, обычно 1,5-2 метровые штыри или колья, под антенны так же использовались заглубленные в землю конструкции – металлические опоры ЛЭП, старые обсаженные скважины и другие, типа незаземленных свай или столбов забитых в породу. Казалось бы велика наука забить пару металлических штырей в землю и соединить их проводами, на деле всё не так просто. Электромагнитный канал передачи обладает многочисленными недостатками, главный из них сигнал ослабевает с увеличением глубины, под землёй его врагами являются высокоомные пропластки (уголь, соль), работы по гидроразрыву пластов. На поверхности земли помимо естественных врагов – сварки, помех от силового и даже бытового электрооборудования, грозовых разрядов и молний, есть большой отряд рукотворных недругов – различная гусеничная и колесная техника, домашние животные (особенно табуны лошадей) и некоторые представители рыбацкого сообщества – любители ПВР («полевой кабель») применяемый ими в различных самодельных приспособлениях для ловли рыбы. Все перечисленные группы относятся к классу врагов телеметристов, со всеми ними пришлось столкнуться за время своих трудов праведных.
Расскажу о самых запомнившихся случаях. В начале своей трудовой деятельности в области телеметрии приемное оборудование было не самым лучшим, не было узкополосных цифровых фильтров сигнала и многого другого, проблемы с помехами были практически всегда, правда в те славные времена сварочные работы останавливались. Источники помех обычно определялись поочерёдным отключением различного оборудования, проводились вместе с буровым электромехаником или электриком, один из «телеков» был вместе с ними, другой на рабочем месте, связь осуществлялась по рации. Однажды в результате проверки было выяснено, источником помехи была морозильная камера в столовой, несмотря на отчаянные протесты поварихи, по распоряжению мастера камера была отключена и работы возобновлены. Буровой электрик оказался толковым и не ленивым малым – уважаю таких. Через какое-то время в пинцете принёс виновника проблем – им оказался таракан, бедолага попал между контактами блокировки теплового реле камеры, оно постоянно включалось и отключалось, тело таракана видимо обладало изолирующими свойствами.
Как-то сигнал резко пропал посреди разгара работ, измерив сопротивление антенн, констатировал обрыв. По рации спросил буровую — не видно ли сверху что-нибудь подозрительное. Ребята ответили в районе установки наших антенн ходит подозрительная фигура. «Помбуры» были намного моложе и проворнее меня, когда я пришёл к месту событий, увидел немолодого незнакомого мужика, он с помощью «кусачек» отрезал и смотал метров сто полевого провода. На его лице виднелись следы «самосуда» буровых хлопцев. «Вот поймали вредителя на месте преступления» - сказали они, «Пусть восстанавливает» - потребовали ребята. Вредитель лепетал в своё оправдание: «Я думал ничейный провод». Усмехнувшись сказал: «Наверное специально на замерзшем болоте для тебя приготовили! Зайди в станцию и попроси по-человечески, никогда хорошему человеку не откажу.». Таких деятелей встречал не один раз.
Недолго вместо «полевика» мы использовали тонкий геофизический кабель, он имел несколько проводящих жил, и помимо пластиковой изоляции сверху был закрыт металлической оболочкой, кабель не боялся наезда гусеничной и колёсной техники. Отказались от него из-за проблем с разделкой брони и большого веса бухты, при расстановке антенн на большом удалении от станции. Помнится однажды я работал вместе с «родственником» - братом жены, которому и помог получить новую профессию. Андрей был трудолюбивым исполнительным помощником, маленькая его слабость заключалась в том, что «спиртные» напитки он любил не менее, а даже более начальника, то-есть меня. Как то нам привезли некоторое количество «промывочной» жидкости, оную уложили в морозилку. «Потреблять будем вечером, когда лишние глаза уснут» - был мой вердикт. Андрюша, как металл вокруг магнита, постоянно крутился у холодильника. «Начальник, может по чуть-чуть?». «Достал, если не знаешь чем заняться, прогуляйся и проверь антенны, скоро работать будем» - сказал я. Насупив густые брови, «родственник» с фразой: «Да что с ней сделается» - пошел в лес выполнять распоряжение. Когда вернулся, глаза его были размерами с два «пятака»: «Гаврилыч обрубили, метров двести нет!». «Да ну? Не может быть!» - пошли вместе. По прибытии, после тщательного обследования места происшествия было выяснено, «помбуры» обрубили существенную часть кабеля и использовали его как трос, один конец обмотали вокруг сосны, а другим закрепили «поплавок» - плот с насосом для подачи воды в БДЕ (блок дополнительных емкостей). Претензии буровой матер Федя, мой старый знакомый, сразу отмёл: «Гаврилыч «помбуры» не различают трос и геофизический кабель, ведь оба железные».
Когда работал в Нижнем Сортыме впервые столкнулся с воздействием молнии. Был прекрасный весенний день, мы развернули мобильную станцию слева от приёмных мостков, из окна кунга, расположенного за монитором открывался вид на амбар и заднюю часть бурового станка, после сборки компоновки шёл спуск бурильного инструмента на забой. Я сидел за монитором и играл в любимые «шарики» (любовь к этой игре пронёс через все годы), на горизонте не высоко, метров 800 над землёй появилась тучка, по мере приближения она становилась всё больше и больше. Неожиданно из неё практически вертикально выстрелила молния, она как я увидел, ударила в вышку буровой и срикошетила в амбар. Электричество мгновенно пропало, экран электронно-лучевой трубки монитора приобрёл вишнёвый цвет который постепенно темнел в течение часа. Начался тропический ливень, молнии стали громыхать как при артиллерийском обстреле, ни одна из них близко уже не попала. Ослеплённый я увидел, что на переходе через амбар лежит человек. В рацию крикнул: «Буровая! На переходе слева лежит человек». Два «помбура» под ливнем бросились к пострадавшему – оказался бригадным слесарем — не пострадал, а только очень испугался. Намокшие «помбуры» пинками погнали друга в «слесарку». Стихия бушевала около часа. В результате катаклизма у работников станции «ГТИ» сгорели все параметрические датчики, в офисе вышел из стоя компьютер супервайзера, а у нас в станции по входу выгорел входной каскад приёмника сигнала. Аппаратура в станции была модульного исполнения, запасного приёмника не полагалось, по регламенту экспедиции в которой трудился, вызвали другую партию. Пока шёл подъем инструмента с ЗТС, мастер и супервайзер составили «Акт о выходе их строя оборудования». После подписи один экземпляр дали мне, бумага была составлена очень грамотно, как следовало из текста виновником был кто-то сверху, земным командирам не подвластный — документ очень пригодился. За несколько лет до этих событий я работал начальником отряда телеметрии, участвовал в создании этого самого отряда, в мои обязанности входило обучение персонала экспедиции основам новой работы. Через год после создания отряда, волею обстоятельств покинул эту должность и возглавил полевую партию. На моё место назначили очень способного толкового парня, он хорошо проявил себя и пошёл вверх по карьерной лестнице, оставив на своём стуле дружка, тот большими техническими и организационными талантами не обладал, но проявлял завидное усердие и рвение в поиске «виноватых», обоих я в своё время обучал азам работы. Ретивый и «благодарный» ученик, после моего возвращения на базу, потребовал написать объяснительную – почему работал во время грозы. Я вежливо от написания вредной бумаги отказался, отдал ему вышеупомянутый акт, и сказал: «В этом документе вся информация об инциденте. Метеосводкой ты меня не снабдил». Как рассказали сведущие люди, ретивого командира тормознули в тресте более высокопоставленные боссы, намекнув ему немного о порядочности, думаю напрасно – «гнилой помидор» солью не поправишь.
Самые «веселые» истории происходили при установке антенн, как любил говорить один знакомый ведущий инженер, при работе с «антенным полем». Первая из них произошла в самом начале моей телеметрической эпопеи, в середине девяностых годов прошлого века. Однажды мы втроём прибыли на мобильной станции на один из кустов, точное место событий уже и не вспомнишь. Моими напарниками были замечательные люди, звали их Вова и Серега. Земля круглая, через два десятка лет встретился с ними в последней организации, где работал до выхода на пенсию, оба продолжают доблестную работу на благо нашей Родины. В те времена на экологию смотрели сквозь пальцы, бурение велось амбарным способом, стенки и днище амбаров от земли не изолировались. Скважины не имели больших отходов от вертикали и при установке антенн эффективно пользовались проводимостью жидкости, амбар выкапывался рядом с отсыпкой куста, не имел дренажа из закопанных брёвен и обеспечивал за счёт большой площади поверхности хороший контакт с землёй. Одну из антенн «кидали» в амбар, а другую в устье скважины, одна из полуволн сигнала передается на поверхность через буровой инструмент. На улице была ясная морозная ночь, подключили станцию, подготовили и выложили забойное оборудование на приёмные мостки, пришло время поработать с «антенным полем». Взяв с собой антенну и кувалду отправился к амбару, Серёга готовил катушки с проводами, Вова занимался делами в станции. Берега амбара были сильно заметены снегом. Выбрал как показалось подходящее место воткнул антенный штырь и нанёс удар кувалдой по его концу – почва как говорится, ушла из-под моих ног, оказалось что я достаточно далеко на несколько метров отошёл от берега, лёд провалился и я вместе с кувалдой в руках оказал воде! На мне была одета роба – ватная телогрейка и такие же зимние штаны, на ногах были валенки с калошами, всё мгновенно пропиталось холодной водою обжимая тело, руки и ноги со всех сторон, дна я не достал, а измерять глубину амбара желания не было. Положение было замечательным – ревёт буровая, звать на помощь бесполезно, светит луна и я закаляюсь как «морж», всегда с ужасом смотрел на этих экстремалов. Присутствия духа не потерял, как Чапаев поплыл к берегу забыв выбросить кувалду, когда стал выбираться — берег обвалился ещё один раз. Наконец выбрался на поверхность, вся моя одежда покрылась белым мохнатым инеем, и я превратился в снежного человека – «Йети», твою мать. В этот момент появился Серёга, он с ужасом уставился на меня – видать сразу не узнал. Бросив ему опостылевшую кувалду, сказал: «Забей антенну, я в станцию!». Добежал до машины, залез в кунг, мгновенно сбросил с себя всю одежду и оставшись в чём мать родила, крикнул «Вовчику»: «Достань водки, под лёд провалился, растереть тело надо!». Тот вместо оказания первой помощи пострадавшему, схватился за живот и стал хохотать как ненормальный – друзья познаются в беде. Через много лет, когда мы вновь встретились на моей последней работе, Вова сказал: «Гаврилыч, от тебя воняло дерьмом!». Врёт «сукин сын», как известно замёрзшее дерьмо не пахнет.
(Продолжение следует).
