Наши беспилотники были самолетного типа, с крыльями больше трех метров, такие летают по 3–4 часа, радиус действия под 100 километров. Запуск — с катапульты, посадка — с парашютом. Наше подразделение занимается воздушной разведкой. Выявление и разведка целей, корректировка артиллерийского и ракетного огня, контроль огневого поражения — это все к нам. Кроме командования и различных служб, большинство личного состава делится на две группы — операторы и техники. Это примерно как в авиации — летчики и техники. Операторы управляют "птичками", а техники отвечают за их работу, обеспечивают взлет и посадку. Но каждый оператор в начале службы должен отработать несколько недель техником — традиция.
Наш расчет дислоцировался в одном из небольших населенных пунктов на Запорожском направлении. Вокруг него находились поля, с которых мы запускали и куда садились наши "птички". На электронных наших картах в НСУ — наземной станции управления, с которой мы и управляли беспилотниками, — значилось поле "Дальнее", а еще было "Ближнее", "Длинное", "Овраг", "Зеленое", "Грязное" — можно было догадаться, почему их так назвали. Названия других полей — "Сочи", "Киев", "Клондайк", "Да назови как хочешь" — были уже продуктом фантазии операторов. Кто-то когда-то так назвал, и так уже осталось на картах. Поле "Дальнее" было дальше от операторов, но ближе для посадки возвращающейся "птички" — это значит, что она могла дольше быть в воздухе и дальше пролететь над территорией противника. Таких разных у каждого расчета полей было семь-восемь, а само место запуска и посадки все время менялось по понятным, уже проясненным нам Добрыней причинам: нас могли "вести" и нанести удар.
Полностью рассказ опубликован в "Парламентской газете" №13 (апрель, 2024).
#запискидобровольца